МИР ТВОРЧЕСТВА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » МИР ТВОРЧЕСТВА » Фанфикшен » СКАЗОЧКИ ОТ LIG-и...


СКАЗОЧКИ ОТ LIG-и...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

... Уважаемый читатель, если ты решился на прочтение данного сборника, прошу тебя запастись терпением и воспринимать выставленное к прочтению с известной долей юмора... http://www.kolobok.us/smiles/big_standart/smile.gif

... автор сразу предупреждает, что ни в коем случае не претендует на шедевриальность своих опусов и что не собирается придерживаться заданных в оригиналах канонов, если в принципе не согласен с ними... http://www.kolobok.us/smiles/big_standart/smile.gif

... приятного прочтения!...http://www.kolobok.us/smiles/icq/kiss.gif

0

2

Название: ДНЕВНИК ДЕЙМОНА
Автор: Liga
Рейтинг: PG-13
Жанр: POV, пародия, фарс
Персонажи: Деймон, Стефан, Елена, Бонни, Джереми
Примечание: фандом "Дневники Вампира"/ повествование ведется от лица Деймона

День первый.
Вчера Ленка сказала, что мне не помешает кого-нибудь завести – в идеале, конечно, жену... И многозначительно посмотрела на меня. Я отвел взгляд и... завел дневник.
Ленка почему-то обиделась и убежала. Наверное, опять жаловаться на меня своей подружке Боньке или Стэфу.
Стэф – если кто не знает, мой брат – известный всем в Мистик-Фолсе грузило и бот. Даже не знаю, что Ленка в нем нашла. Джереми - Ленкин брат - сказал, что она дура и ничего не понимает. Что ж, ему виднее.

А я всю ночь давил подушку, сочиняя первую фразу.
Ближе к утру плюнул и написал первое пришедшее в голову.

День второй.
Мой любимый дневник... //зачеркнуто//... Мой дорогой дне... //зачеркнуто//... фигня какая-то!...
Как же мне тебя называть?

Короче, ... Стэф, злорадно ухмыляясь, сказал, что теперь я попал,... что отныне мы с тобой связаны покруче Энакина с Оби-Ваном Кеноби..
Не понял прикола,... но опять всю ночь не спал, бросаемый то в жар, то в холод от одной только мысли об отвественности, которую на себя взвалил. Пожалуй, я погорячился – надо было завести жену. По крайней мере, по ночам спал бы спокойно и не парился.

Кстати, пока мой малохольный братец бегал за сусликами, почитал его дневник. Ничего интересного – сплошные сопли о том, как он любит Ленку и как ревнует ее ко мне.
Для сравнения взял Ленкин дневник – тоже сопли... о том, как она любит меня и Стэфа и как ревнует нас обоих к друг другу.
Совсем запутался и заглянул к Боньке: тридцать страниц испещренных каллиграфическим почерком «Деймон – чмошный козел!».

Как думаешь, - по-моему, она ко мне неравнодушна.

День третий.
Все решено: я назову тебя моим любимым именем - Деймон.
По-моему, неплохо.

День четвертый.
Дей, старина, привет... как тебе лежалось ночью на полке?... надеюсь, неплохо, потомучто рядом я положил «Бойца Баки»... цени!...
... что?... ты считаешь его отстоем?... ну, чувак, извини, до хентайя ты еще пока не дорос...

P.S. ... да, чуть не забыл... сегодня посыльный принес целый веник красных тюльпанов. Джереми – который случайно забежал ко мне и от нечего делать вытирал пыль с мебели - сказал, что тюльпаны означают признание в тайной любви, и поставил веник в вазу в моей спальне. Что ж, ему виднее.

День пятый.
Вчера вечером приходила Бонька – каким-то образом она догадалась, что я читал ее дневник. У нас состоялся «чудный» разговор, в котором я принимал участие исключительно в качестве слушателя, лежа на полу и надежно упакованный в позу Гарбха Пиндасана.
Ночь провел во все той же позе и в философском размышлении о смысле жизни. Пришел к поразительному выводу: старик, я уделяю тебе непростительно мало времени!... эээ... как на счет того, чтобы сегодня вместе погонять футбол?... Или у тебя какие-то другие планы?... ты говори, друг, не стесняйся... что?... ты хочешь, чтобы я поиграл с тобой в «Звездные Войны»?...

Утром очень кстати приперся Джереми со свежими булочками и бутылкой молока - к завтраку - и, наконец, распаковал меня.

День шестой.
... сегодня, проснувшись, внезапно подумал, что теперь, когда у меня есть ты, Дей, я не вправе разбазаривать свою жизнь направо и налево... особенно налево... друг, ты заслуживаешь лучшего в этом мире... решено: отныне никаких случайных связей, много спорта и только здоровая пища...

P.S. Принесли еще один веник. При виде него у меня начался кашель и чих – явный признак ведьменского колдовства. Хотел было выкинуть букет в мусор, но Джереми – кстати, добровольно вызвавшийся мыть мою грязную посуду, скопившуюся на кухне - со слезами на глазах сказал, что это не красиво по отношению к чужим чувствам, к которым следует проявлять терпимость. Что ж, ему виднее.
Пошел и купил себе противогаз.

День седьмой.
... Дей, мой мальчик,... я тут подумал... ничего, если я буду называть тебя сыном?... ну а ты - если хочешь, конечно, - меня отцом... впрочем, я понимаю, что это, возможно, слишком неожиданно для тебя, и все такое... поэтому не настаиваю...
... в общем,... ты подумай, малыш...

День восьмой.
Случайно узнал из ящика, что подростки из неполных семей имеют склонность к суициду и сразу запаниковал. Начал лихорадочно рыться в «желтых страницах» в поисках детского психолога: Дей, мой мальчик, я не допущу трагедии!!!...
Потом немного успокоился и попытался дышать ровно и думать логично – через минуту я уже был в местной библиотеке.
Френе... Ноля... Декроли... Карнеги... – за восемь часов я узнал о себе массу нового и неожиданного!

... Дей, сынок, ты, как я заметил, тоже не терял времени даром...
Возможно, у меня дежавю, но меня не покидает ощущение того, что я уже где-то встречал эту очаровательную незнакомку в виниловом переплете, с которой ты так увлеченно общался на библиотечном подоконнике...
... как же ты все-таки быстро вырос, сынок ....

P.S. Количество цветов за последнее время возрасло в геометрической прогрессии.
Джереми сказал, что ему будет удобнее вести мое домашнее хозяйство, если он переедет жить ко мне. Что ж, ему виднее.
Хожу по дому в противогазе. Терплю.

День девятый.
... Дей, я должен с тобой серьёзно поговорить – как отец с сыном!... ты пропал с вечера, и только утром я обнаружил тебя под порогом... Деймон, ты был весь насквозь пропахший женскими духами!...
... можешь считать меня ретроградом, но запомни: секс детям не игрушка, поверь мне!... советую хорошенько подумать над моими словами...

P.S. Противогаз уже не помогает. Может, врезать по врагу его же оружием?
Спросил Джереми, какие цветы дарить предпочтительней. Он смутился и сказал, что ему лично нравятся розы.

Послал Боньке целый грузовик красных роз – чтоб ей, ведьме, задохнуться!...

День десятый.
... Дей, сынок, я знаю, что ты на меня еще дуешься за вчерашний выговор и поэтому не разговариваешь со мной... но когда-нибудь ты меня поймешь...

P.S. Букеты прекратились. Дышу свободно...
Зато, на въезде в Мистик-Фолс появился огромный – семь на девять – транспорант с надписью «Деймон – Бох!». Спецом ездил посмотреть. Я всегда подозревал, что чертовски привлекателен.
Джереми сказал, что надпись может стать трендовой. Что ж, ему виднее.

P.P.S. Интересно, видела ли транспорант Бонька?...
На всякий случай заказал точно такой же и распорядился поставить напротив ее дома.

День одинадцатый.
... Деймон, твой отец в шоке!... мало того, что ты весь день где-то пропадал, так ты еще заявился в девенадцатом часу ночи – весь пропитанный дешовым пивом и запахом сигаретного дыма... признавайся сейчас же, паршивец, – ТЫ ПРИНИМАЕШЬ НАРКОТИКИ?!!!!!!!!!...

... что?... ты сказал, что у меня глюки?!!... что я не вписываюсь в ситуацию?!!... что я чмошный козел?!!... Деймон Сальваторе младший, как ты разговариваешь со своим отцом!!!!!... извинись сейчас же!!!...

Стоп!... я всё вспомнил!... твоя подружка – дневник Бонни Бенет, не так ли?!!...
... ну теперь мне все понятно!... ну теперь я... //запись обрывается росчерком//

День двенадцатый. // записано на счете из местного бара//
... Деймон ушел...
... где он сейчас?... где я?... ааа... да пошло оно всё... пью...

День, неизвестно какой. //неразборчиво,... на клочке туалетной бумаги//
... п...ь...ю...

День двадцать второй. // записано аккуратным почерком на вырванном из тетради листе в клеточку//
Очнулся дома и, что показательно, в своей кровате.
Джереми – который встретил меня с моим любимым халатом в руках и радостной улыбкой на лице – сказал, что я пропадал ровно десять дней. Как же меня торкнуло-то!
Еще он сказал, что стыдится своих чувств не надо, что иногда нужно поступать решительно и, если понадобиться, неадекаватно, и, покраснев, поцеловал меня в щеку. Что ж, ему виднее.
Решено: я сегодня же проникну к Боньке – что бы мне этого не стоило! – и верну Дея.

День двадцать третий. //записано на все том же листе в клеточку//
Полный облом! Я не учел того факта, что в свой дом Бонька меня не приглашала - непростительная промашка с моей стороны!...
... проклятье!...
P.S. Джереми сказал, что синяки и ожоги на спине почти сошли. Думаю, завтра я снова буду, как новенький!

День двадцать четвертый. //записано на все том же листе в клеточку//
Совершенно случайно узнал, что у Боньки послезавтра бёздник.
Как там говорил Джереми – действовать решительно и неадекватно?... что ж, я созрел!...

День двадцать седьмой.
Я в глубоком ауте. И снова один. Но все по-порядку.

Внушить Джереми мысль заказать в местном праздничном салоне торт со стриптизом, а потом самому залезть в него, предварительно раздевшись на глазах всего сбежавшегося по этому случаю персонала салона, оказалась детской игрой.
Проникнуть в нем на подконтрольную врагом территорию и затем – по пути из кухни в гостиную - выскользнуть из него – было раз плюнуть.
Неприятности начались в комнате Боньки.
Во-первых, я не нашел там Дея. Во-вторых, услышав шум в коридоре, я еле успел прикрыться тем, что попало под руку. Как оказалось, попался дневник самой Боньки.
В ту же минуту, дверь распахнулась и вся компания – они искали по дому пропавшего стриптизера – ворвалась в комнату.
Я нежно улыбнулся им и вежливо поздоровался. Они, молча, взирали на меня минуты две.
Потом Джереми закричал: «Деймон, как ты мог? И это после всего того, что между нами было! А ведь я так любил тебя!» - чем, не скрою, очень удивил меня – и, разрыдавшись, выбежал вон.
Затем ко мне подскочила Бонька и, ударив меня по правой щеке, вырвала из рук свой дневник. Она злобно прошипела мне в лицо, что я ее уже достал своими сексуальными домоганиями и своим дневником, что я – эгоист и что они опоили меня, пытаясь внушить мне, наконец, чувства ответственности и любви, которых я, по их мнению, был лишен с рождения,но, как видно ни в коня корм, и с криком «Джереми, любимый, постой!» тоже вылетела из комнаты.
Ленка, некоторое время взиравшая на меня – в основном на то, что ниже пояса - с выражение полного разочарования на лице, тоже ударила меня – на этот раз по левой щеке - и со словами «Бонни, дорогая, я люблю тебя, и только тебя!» рванулась следом.
Стэф тоже хотел меня ударить. Но я не позволил и первым заехал ему в ухо. Стэф тут же скопытился, продолжая что-то бормотать в несознанке про свою неземную любовь к Ленке.
Но я его уже не слушал. Я нашел свой дневник и, завернувшись в найденное в шкафу полотенце, почапал домой.

По дороге я чувствовал, что на меня оглядываются и, возможно, шепчутся за моей спиной и даже показывают пальцем, но мне было все-равно.

Сжечь Дея,... то есть свой дневник, у меня так и не поднялась рука.
Завтра я отправлю его по почте куда-нибудь в Антрактиду - с глаз долой. И навсегда забуду, что все это было лишь иллюзией,... частью неудавшегося эксперемента.
И хватит об этом. Точка.

От автора, в качестве эпилога: ... дорогой читатель, ты, конечно, понимаешь, что это не все,... что, не смотря на личные трагедии и разочарования главного героя, жизнь , вообще, и в Мистик-Фолсе, в частности, не закончилась,.. а значит, следует и продолжение - и так до бесконечности...

Отредактировано Liga (2012-07-14 11:47:36)

0

3

Название: ХРОНИКА ОДНОЙ ИГРЫ
Автор: Liga
Рейтинг: PG-13
Жанр: POV, пародия, фарс,
Герои: Деймон, Стэфан, Елена, Бонни, Джереми, Александр, Натали, Владимир, Сэм, Дин, Бела и все, кто попадется под руку
Примечание: использованы фандомы «Дневники Вампира», «Бедная Настя» и «Сверхестественное»
....................................................................................................................................................................................

ЧТО-ТО, ВРОДЕ ПРЕДИСЛОВИЯ

Я прыгнул через телепорт на платформу, взял квад и до опупения мочил их ракетами, разрушая их броню.
После чего юзанул блинк и неожиданно оказался один на один с самим Раскэлом. От собственной безнадеги он попытался было кинуть мне грену. Но я оказался проворнее и закабанил его - быстро и беспощадно, - порвав на гибсы – да что там! на пиксели! – его самодовольный фейс практически голыми руками и тем самым, в очередной раз, сделав игру.
«ДемОн, ты Бох!» - восторженно надрывался чат. Мой клан праздновал победу.
Я поставил комп в спящий режим и, впервые за последние сутки, отодрал свою задницу от стула.
Глаза от усталости щипало, стены подозрительно качало, а за каждым углом мне мерещился мерзкий зерг, но я твердо держал курс на свою подушку.

Только дойти до нее в тот день мне так и не было суждено..........

* * *

Все началось с того, что Ленка сказала, что мне не хватает романтики...

Собственно говоря, сначала она сказала, что мне не хватает общения. Помню, я тогда как-раз сидел на полу перед ящиком, и в 300 раз за день гамал - с твердым намерением побить личный рекорд - в коробку Марио, когда она возникла прямо передо мной, заслонив своей мини-юбкой пол-экрана телевизора и потребовала доступ к ее любимому сериалу.
Самое смешное, что сериал шел почему-то на русском языке. Но Ленка, с недавних пор обнаружившая болгарские корни – где-то в двадцатом колене - своей родословной, заявила, что понимает русскую речь на ментальном уровне.
Надо сказать, сериал был отстойным - ни одного порядочного убийства! - синильный чувак в 17 серии не в счет, он умер от собственного маразма.
Актеры видимо понимали это тоже и то и дело размахивали кремниевыми пистолетами, - не иначе как в тайной надежде прибить ненавистного им сценариста – и старательно размазывали слезы и сопли по щекам, изображая страдания.

Стэф же, наоборот, страдал реально.
Потомучто ревновал Ленку к второстепенному мужскому персонажу с труднопроизносимой фамилией и с очками на носу. При виде него Ленка млела и роняла попкорн на наш со Стэфом персидский ковер ручного изготовления - между прочим, настоящий раритет, датируемый шестнадцатым веком.

Мой малохольный брат дошел до ручки и попробовал было пойти на поводу: перекрасил волосы, стал носить очки «а-ля Герри Поттер» и даже брать уроки игры на гитаре. Но тут случилось непредвиденное – где-то в перерыве между 21 и 22 серией Ленка неожиданно влюбилась в другого...
На этот раз конкурировать с соперником у Стэфа не было никакой возможности – чувак был царских кровей, лихо пил горькую, стрелялся на дуэлях и имели бешенный успех у фрейлин.
И мой брат-однолюб, что называется, сдулся на взлете...

И вот теперь настала моя очередь. Я вежливо посоветовал Ленке поискать – не уточняя где - ящик в другом месте. Но Ленка была неумолима, как инквизиция, и заявила, что у нас со Стэфом самый большой в Мистик-Фолсе телек. От такой наглости я на какое-то время лишился дара речи и позорно сгорел, растеряв все свои жизни.
Ленка, победно улыбнувшись, уселась в кресло, и, картинно скрестив ноги, заявила, что мне не хватает общения.
Я посмотрел на ее ноги и купил себе компьютор.

Ленка, как всегда, обиделась, а я, пошарив по сайтам, открыл для себя настоящий рай, постепнно осваиваясь в нем и становясь БоХом.

* * *

Этот день не предвещал неожиданностей. Все было, как обычно.
Привычно греясь в лучах виртуальной славы, я с привычной нежностью думал о своей кровати и почти с умилением прислушивался к таким же привычным – совершенно домашним и безобидным – звукам: переливам вальса вперемежку с русской речью из гостинной, где Ленка – словно наркоман – получала свою порцию чужих страстей и пускала слезу при виде предмета своей;... невнятным характерным стонам из кухни, где Джереми, тайно влюбленный во всех подряд мужских персонажей, смотрел то ли «Отчаянных домохозяек», то ли «Секс в большом городе»... и горьким рыданиям с чердака, где Стэф оплакивал свою никчемность...

Зевая и спотыкаясь, я уже подходил к двери своей комнаты, когда внезапно до моего практически отключенного сознания донеслись совершенно посторонние звуки. Мгновенно собравшись, я рывком распахнул дверь и увидел – вернее, убедился! – что моя комната в общем, а персональный ящик в частности оккупирован Бонькой, преспокойно развалившейся на моей кровати и лицезревшей свое любимое «Сверхъестественное».

Я хотел было схватить нахалку за шиворот и выпроводить из своей комнаты, но «нахалка», не глядя, махнула рукой, и сверхъестественная сила вышвырнула меня в коридор, больно ударив о противоположную стену, и заперла деверь на замок - буквально перед моим носом!
Безрезультатно побившись какое-то время в собственную дверь и добившись только того, что Бонька увеличила мощность звука, я сдался и поплелся назад в библиотеку, в надежде устроить из кресел, что-нибудь похожее на кровать.

ГЛАВА 1

Казалось, я едва успел сомкнуть веки, как снова был разбужен.
Все четверо, столпившись вокруг моего компьютера, что-то радостно обсуждали, громко смеялись и обнимались.
Я довольно грубо попросил их унести свои задницы из библиотеки, но они абсолютно никак не отреагировали на мои слова, что уже само по себе было подобно бунту на корабле.
Сна как не бывало, и я решил выяснить, в чем дело.

Дело оказалось в том, что кому-то пришла в голову «блестящая» идея снять сериал о вампирах, якобы проживающих в Мистик-Фолсе.
Я не верил собственным глазам: в телеке реально показывали Ленку, Боньку, Джереми, Стэфана... и меня!...
Правда, на этом достоверность заканчивалась. По сценарию Ленка со Стэфом были безоглядно влюблены в друг друга и целовались - практически, на каждом углу. Джереми был безупречно гетеросексуален и регулярно нагружался наркотиками, Бонька представляла собой воплощение невинности, а я...

Нет, я ничего не имею против чувака, сыгравшего меня в сериале. Справедливости ради, стоит отметить, что мы с ним внешне похожи. Да и с чувством юмора у него тоже в порядке.
Но, - люди! - я не крашу волосы в черный цвет! Мне наплевать на Ленку! И – если на то пошло – я давно перешел на гемолитики!

Я так это и написал на форум поклонников сериала, за что был немедленно атакован собственными же фанатами, словесно избит и навечно забаннен по айпишнику администрацией сайта.
Я был поражен скорости случившегося и невольно оглянулся на Стэфа с Ленкой и Боньку с Джереми, ища в их глазах сочувствие.
Но все четверо смотрели на меня, как на врага народа – отчужденно и неприязненно.

И вот тогда-то, презрительно кривя свои накрашенные губы, Ленка сказала сухим, словно пустыня, голосом, что мне не хватает романтики.
Я не успел ответить, потомучто в следующее мгновение они все четверо замерли, словно манекены на витрине; а еще в следущее - во входную дверь кто-то позвонил.

* * *

Он не понравился мне сразу, хотя я никогда его не встречал, – коротышка в стильном прикиде, с искуственой улыбкой на лице и нагло-оценевающим взглядом.
Он, не спрашивая разрешения, прошел прямо в библиотеку и, нисколько не удивляясь странному состоянию моих друзей, уселся в мое любимое кресло.

- Клевая бижа! – похвалил он мое кольцо-амулет, и в его руках – прямо из воздуха – материализовалась упаковка джелли белли.
- Ты кто? – спросил я.
- Вот они, издержки виртуального мира, - укоризнено покачал головой коротышка и отправил в рот горсть желеобразных конфет, - ты худо-бедно запоминаешь никнейм своего противника, знаешь его аватарку, культивируешь ненависть к нему,... и, наконец, побеждаешь его... Кстати, при весьма сомнитиельных обстоятельствах! – он умял еще одну порцию сладостей - Но при этом ты не можешь узнать его при встрече!
- Раскэл? – неуверенно спросил я.
- Бинго! – воскликнул коротышка, в преувеличенной радости взмахнув руками так, что джелли белли веером рассыпались по библиотеке, - Правда, в реале я больше предпочитаю светское имя – Габриэль.

- Что тебе нужно, Раскэл? – я намеренно проигнорировал его настоящее имя и налил себе бурбон, все больше и больше укрепляясь во мнении, что либо участвую в какой-то дурацкой виртуальной бродилке, либо банально сплю.
- Я хочу реванш. Своего рода игру. Прямо сейчас, - он взял бутылку бурбона и, понюхав ее содержимое, сморщился, - Как ты это только пьешь?
- А если я не соглашусь? – спросил я, не отвечая на его вопрос.
- Тогда они, - он жизнерадостно кивнул в сторону Ленки, Боньки и Стэфа с Джереми, - останутся навечно манекенами.
- Ты блефуешь, - сказал я с уверенностью, которую не чувствовал.
Раксэл-Габриэль лишь загадочно улыбнулся на это и сунул мне в руки нечто, смахивающее на маску для сна.

- Это что-то вроде геймерских очков, - небрежно сказал он, наливая себе сладкого вишневого ликёра, - От тебя требуется лишь одеть их и не снимать ни при каких обстоятельствах в течение суток. Ну что, согласен?

И Раскэл, примирительно улыбнувшись, чокнулся со мной своим бокалом.

* * *

Раскэл ушел. А я какое-то время еще подождал, понимая, что этот гад поймал и развел меня, как распоследнего ламока, и за это еще больше разозлился на него,.. на себя и... Тут мой взгляд остановился на Боньке, и я вдруг с обидой вспомнил, как она вышвырнула меня из моей же комнаты. В голове тут же созрел план мести.
Да, это будет заслуженная кара!...
Я взял черный маркер и недрогнувшей ни разу рукой нарисовал Боньке на лице раскошные усы и бородку, после чего, удобно устроившись в кресле, одел проклятую маску.


ГЛАВА 2

Наверное, я все-таки заснул. Потомучто, неожиданно услыхал над ухом нежное «Джеее-реее-мииии!» и, дернувшись, больно ударился лбом о какую-то деревянную поверхность.
Я недоуменно оглянулся. Судя по всему, я находился в школе Мистик-Фолса: передо мной стоял Аларик Зальцман и доброжелательно улыбался мне. Впрочем, все – абсолютно все! – в классе дружелюбно улыбались МНЕ. Я невольно насторожился.
- Джереми, - все так же доброжелательно улыбаясь, укоризненно сказал Аларик, - ты, очевидно, опять всю ночь слушал Роба Хальфорда и Tokio Hotel.

Я хотел было по инерции возразить, но Аларик движением руки остановил меня.
- Джереми, - мягко произнес он и, положив свою руку на мое плечо, проникновенно заглянул мне в глаза, словно пытаясь загипнотизировать, - тебе нечего стыдиться. Каждый уважающий себя мужчина слушает Роба Хальфорда и Tokio Hotel! Не правда ли, ребята?

Аларик вопросительно взглянул на учеников, и они с готовностью марионеток закивали головами, продолжая по-дурацки улыбаться мне.

- Ты неважно выглядишь, – Аларик убрал с моего плеча руку и подошел к своему столу, - Я думаю, тебе надо хорошо выспаться, а за тест ты не беспокойся. Ты напишешь позже или... – он задумчиво повертел пальцами карандаш, - хотя ... думаю, что не случится ничего страшного, если я прямо сейчас поставлю тебе отличную оценку.

И он под громкие рукоплескания моих «одноклассников» поставил отметку в журнале успеваемости. Я неуверенно улыбнулся, лихорадочно соображая, должен ли я по этому случаю толкнуть какую-нибудь речугу,... но тут на мое счастье прозвенел звонок, и я пулей вылетел из класса.

* * *

Я шел по коридору и чувствовал себя последним идиотом: мне как-то уж очень сердечно - я бы сказал, любовно - улыбались - преимущественно парни - и дружески хлопали по плечу, поздравляя с такой ерундой, как отличная оценка. Будто в мире не было дел поважнее ее.

- Джереми, друг! - Тайлер Локвуд сграбастал меня как мышонка и стиснул в своих объятиях, - Как дела?... – он интимно понизил голос, - Я так скучал по тебе... Скажи, что ты тоже скучал обо мне, - умоляюще прошептал он и поцеловал меня в губы.

Это было последней каплей. Я оттолкнул его от себя и бросился бежать.

- Джереми! – со слезами в голосе кричал мне вдогонку Локвуд, - я все-равно люблю тебя!...

Я ворвался в туалет и, бросившись к рукомойнику, открыл кран с холодной водой. Основательно умывшись, я поднял голову, но, едва взглянув на себя в зеркало, в ужасе отпрянул: из зеркала на меня тоже с выражением ужаса смотрела физиономия Джереми......

* * *

Я просидел, запершись в туалетной кабинке, всю перемену – анализируя происходящее и время от времени щипая себя за руку – до тех пор пока не прозвенел звонок.
После чего я осторожно открыл дверь, вышел в коридор и недоуменно огляделся.

Отредактировано Liga (2012-07-14 15:15:46)

0

4

ГЛАВА 3

Первое впечателение было, что в школе по какой-то причине неожиданно вырубили свет. Дверь туалета за моей спиной захлопнулась, и я очутился в кромешной темноте.
Я пошарил по стене в поисках двери – чтобы снова открыть, – но не нашел ее. Впрочем, темнота не была такой уж кромешной - в нескольких шагах от себя я обнаружил горящую свечу, видимо оставленную какой-то доброй душой.

Я шагнул было к ней, но чуть не упал, заплутавшись в каких-то то ли юбках, то ли тряпках, откуда-то взявшихся на мне. Я попробовал было сорвать их с себя, но они словно срослись с моей одеждой.
Одной рукой подхватив тряпки – чтобы не путались под ногами - и крепко прижав их к груди, другой я взял свечу и медленно двинулся вдоль стеночки, сшибая по пути углы и какую-то мебель, - в надежде выйти в...эээ ... ну, в общем, хоть куда-нибудь выйти!

Вышел я – надо сказать, сравнительно быстро – на резную двустворчатую дубовую дверь, за которой оказалась довольно приличная, освещенная кучей свечей, комната. Обилие книг позволяло предположить, что это библиотека.
Я поставил свечу на стол и собирался уже вплотную заняться своей одеждой, когда я увидел его – предмет Ленкиного восхищения и причину страданий Стэфана – того самого царевича из русского сериала.

* * *

На мой взгляд, царевич был одет довольно пошло – темные брюки, растегнутая чуть не до пояса белая рубашка. Неудобно закинув голову на спинку стула, он, тихонько посапывая, спал.
Я уже хотел было, не привлекая к себе внимания, удалиться, когда он внезапно открыл глаза и с удивлением, смешанным с испугом, уставился на меня. Впрочем, на его месте я бы и сам испугался, увидев Джереми в таком виде.

- Все нормально, чувак! – попробовал я успокоить его, - я здесь случайно и уже испаряюсь!
И тут я обнаружил, что с моим голосом что-то не так – он был слишком высок и звучал как-то... по-женски?!!!...

Я испугано взглянул на царевича, но его внимание было полностью сконцентрированно на моих ногах. Я машинально посмотрел на них тоже и к своему удивлению обнаружил у себя две стройные – затянутые в шелковые чулки на подвязках - женские ножки в весьма сексуальных кружевных панталончиках.
Я быстро опустил тряпки, которые, как я и предполагал, оказались юбками, и с вызовом уставился на царевича.

Теперь он красноречиво пялился на мою грудь. Внезапно я понял, что чувствуют женщины, испытывающие сексуальное домогательство на работе со стороный своего непосредственного начальника, и разозлился.
- Убери зенки! – сквозь зубы процедил я и автоматически прикрыл грудь руками.

ОМГ!... Лучше бы я этого не делал! Потомучто грудь у меня оказалась тоже на высоте – красивой формы, упругая на ощупь и, главное, никакого силикона!
Видимо, царевич был того же мнения. Внезапно вскочив, он упал передо мной на колени, с жаром бормоча что-то – очевидно по русски – и ловя мои руки.

Я довольно ловко увернулся и попытался отступить назад. Но отступать, как оказалось, мне было некуда – позади стояла огромная стариная кровать.
- Чувак, лучше не подходи! Хуже будет! – предупредил я и запустил в царевича попавшейся мне под руку подушкой. Он легко отбил подушку и двинулся ко мне с вполне ясными намерениями.
Я вскочил на кровать, но царевич успел схватить меня за юбки, и я рухнул в его объятия.
- Натали... Натали... – бормотал он, словно в бреду, покрывая мое лицо и шею жаркими поцелуями, - О, Натали!...

У меня не оставалось иного выхода.
- Извини, мужик, - виновато посмотрев в его глаза, сказал я и со всей силой двинул коленкой ему между ног.
Он хрюкнул что-то нечленораздельное и отрубился – с выражением полного недоумения на лице. А я, кое-как выкарабкавшись из-под него, вскочил на ноги и, на всякий случай захватив со стола тяжелый подсвечник, припустил вон из комнаты.

* * *

Пробежав, казалось, с километр по бесконечному лабиринту коридоров, я, наконец, влетел в какую-то комнатенку и огляделся. Комнатенка была забита театральными костюмами, а у стены я заметил огромное зеркало и шагнул к нему, весьма заинтригованный своей теперешней внешностью.

То, что я увидел потрясло даже меня. Нет, справедливости ради стоит сказать, что как мужчина, я вполне понимал царевича. Но будучи тем же мужчиной я просто НЕ МОГ смириться с тем, что отныне я – хотя и в высшей степени сексуальная, рафинированная, красивейшая из всех виденных мною за последние 170 лет красавиц – ЖЕНЩИНА!
Немного успокоившись, я еще раз взглянул на себя – на этот раз более обстоятельно. Я даже поднял юбки, чтобы получще рассмотреть тонкие изящные щиколотки и красивые – словно девушка всю жизнь занималась балетом – икры ног.

Внезапно у меня в голове мелькнула мысль, что между царевичем и этой – как ее там? - Натали в действительности «что-то» есть, и эта мысль мне почему-то сильно не понравилась. Я хмуро сдвинул ее изумительные, слегка изогнутые брови над серо-зелеными глазами и задумчиво побарабанил ее тонкими пальчиками по призеркальному столику, на котором, словно солдаты, выстроились различные баночки с кремами и коробочки с красками.

Я понимал, что, по всей вероятности, никогда больше не увижу ее - Натали,... но какой-то чертик, глубоко сидящий во мне и не дававший мне покоя, подначивал и подбивал меня сделать нечто такое, чтобы эта русская красавица УЗНАЛА о моем существовании... узнала, как близко удалось мне подойти к ней... и возможно, так же как и я сейчас, потеряла покой... Потеряла бы настолько, что забыла бы – пусть ненадолго! - о своем царевиче.

Я открыл коробочку и, усмехнувшись своему отражению, решительно написал на своей груди: «здесь был Деймон»...

Внезапно из коридора послышались чьи-то шаги, и я, испуганно уронив коробку с краской, кинулся к двери и в ожидании незванного гостя замахнулся подсвечником.

ГЛАВА 4

Слава Богу, это была всего лишь девушка!
Немного взволнованная, одетая по моде 21 века. Красивая.
Но я,.. вернее Натали, – мысленно отметил я с каким-то неизвестным мне доселе чувством превосходства и легкой примесью тещеславия, – все же красивее!

- Входи! – как можно строже скомандовал я ей и на всякий случай предупредил, - И без глупостей. Уверяю тебя, я очень опасна и к тому же вооружена!

И для наглядности повел подсвечником, но вместо него вдруг обнаружил в своих руках настоящий Моссберг Круизер! Эт вам, конечно, не квейковский гвоздодёр, но вполне серьёзная штуковина, чтобы напугать любую женщину до поросячьего визга.

Но незнакомка не испугалась.

- Дин Винчестер! - спокойно отодвинув в сторону Моссберг, с улыбкой произнесла она, - Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь? Вечно ты со своими шуточками!

Дин Винчестер?... Дин Винчестер?!!!!...
Я кинулся к зеркалу, которое – слава Богу! – осталось в комнате, но из старинного превратилось в самое обыкновенное настенное, и уставился на свое отражение.
Из зеркала на меня смотрел один из главных персонажей любимого Бонькиного сериала.

* * *

Я смотрел на загорелое, с орехового цвета глазами и чувственными губами, – одним словом, смазливое, - мужское лицо и ощущал необъяснимое ни с чем разочарование от того, что это больше не лицо Натали. Чувство было новым, неизвестным и, очевидно, только поэтому встревожило меня.
Впрочем, - подумал я, - об этом я подумаю после того, как...

Додумать я не успел, потомучто прекрасная незнакомка подошла ко мне сзади и обвила меня своими руками, склонив голову к моему плечу.

- Дин, - сказала она, пристально глядя моему отражению в глаза, - мне надоело притворяться, что между нами ничего нет. Надоело делать вид, что якобы пАкощу тебе и ставлю подножки, когда как на самом деле только и делаю, что люблю тебя и думаю о том, как хорошо нам вместе, - она решительно развернула меня к себе лицом, - Давай прекратим этот дурацкий спектакль! Давй пойдем и во всем сознаемся Эрику Садомазовичу... Ну не убъет же он нас, в самом-то деле!

Кому-кому, а вот ей-то уж морочить голову я не собирался. К тому же она была очень похожа на Роуз, - такая же гордая на вид, но, судя по всему, ранимая в действительности. Роуз ушла год назад, поняв прежде меня, что я не люблю ее и не смогу дать ей того, о чем она мечтала.
Мужественная девочка. Я до сих пор чувствовал себя перед ней виноватым.

- Я не тот, за кого вы меня принимаете, мэм... – деревянным голосом произнес я вслух, с какой-то безысходностью предчувствуя поток слез и упреков.
- Да-да, - раздраженно проворчала незнакомка, покачав головой, - ты не Дин Винчестер, а я не Бела Таболт! Ну хватит уже дурачиться, Дин!
Незнакомка, назвавшаяся Белой Таболт, словно предвкушая удовольствие, медленно закрыла глаза и, потянувшись к моим губам,  прильнула к ним.

Внезапно открыв глаза, она отпрянула от меня, словно от прокаженного. Но вместо ожидаемых мною слез в ее голосе появился металл, а в руках кольт.
- Ты не Дин! – обвиняющим тоном констатировала она и поинтересовалась, снимая оружие с предохранителя, - Кто ты?

* * *

Я не успел ответить.
Из коридора послышалось угрожающее рычание, и в следующую минуту дверь в комнату сотряслась под сильнейшим натиском.

- Псы Кроули! – прошептала посбелевшими от ужаса губами Бела и выпустила всю обойму в сторону двери.
Рычание на некоторое время прекратилось, но потом атака на дверь возобновилась с еще большей яростью.

- Бежим! – я сделал пару выстрелов по двери из своего дробовика и, схватив девушку за руку, практически поволок ее к окну. Разбив стекло, я помог Беле выбраться наружу, и мы стремглав понеслись с ней по какому-то ночному ландшафту, слыша за спиной тяжелый топот этих тварей и буквально ощущая затылком их злобное дыхание.

Внезапно, я увидел перед собой свой дом – наш со Стэфом дом! Было странно видеть его среди этой глуши, но рассуждать времени не было.
- Сюда! – крикнул я Беле, увлекая ее за собой.
Я распахнул дверь, пропуская девушку во внутрь. Твари почти настигли нас, когда я захлопнул тяжелую входную дверь, закрыл ее на засов и – для надежности – забарикадировал оказавшимся очень кстати под рукой одежным шкафом.

Все еще тяжело дыша, я оглянулся на Белу, чтобы подбодрить ее. Но девушки рядом не было.


ГЛАВА 5

Я обежал весь дом в поисках Белы, но она словно сквозь землю провалилась.
В прихожей, куда я в конечном счете вернулся снова, я машинально глянул на себя в зеркало. Я был снова сам собою! Я кинулся к двери и, отодвинув шкаф, открыл ее – снаружи был Мистик-Фолс во всей его красе. Причем, при дневном свете!

Но как такое может быть? Я бы и сам не поверил, если бы не стукнул бы себя битой и не ощутил саднящую боль на макушке. Для сна это было слишком уж реально. Остается только...
И тут я вспомнил про наш с Раскэлом уговор, и меня посетило открытие века!
Школа Мистик-Фолса, внезапно превратившаяся в сборище геев; пылающий африканскими страстями русский царевич; неожиданный, абсолютно неканоничный пейринг из «Сверхестественного» - а что, если это и БЫЛА обещанная Раскэлом игра?... Игра фантазиями моих друзей... Игра, в которой я был выставлен полнейшим идиотом!... Игра, которая – вдруг с чувством разочарования осознал я - закончилась...

Раскэл, мерзкий обдолбыш, ну только попадись мне! – я почувствовал прилив такой злости, что со всей силы врезал кулаком по столу. Стоящая на нем любимая китайская ваза Стэфа, датируемая четырнадцатым веком, подпрыгнула и, упав на пол, разбилась.
И тут в дверь снова позвонили.

* * *

- Да! – я рывком открыл дверь, в слабой надежде увидеть перед собой наглую физию Раскэла-Габриэля, чтобы хорошенько надраить ее, но на пороге стояла всего лишь Бонька.
- Я по вторникам не подаю, - буркнул я и хотел было захлопнуть перед ее носом дверь, но она вовремя поставила в проем ногу.

Я посмотрел на нее. Что-то тут было не так.
Нет, это без всякого сомнения была Бонька,... и в то же время это была не она!
Гордо вскинув голову, ей каким-то образом удалось с высоты своих ста пятидесяти с кепкой сантиметров взглянуть на меня сверху вниз, оценить, расчленить, снова собрать и где-то на филейной части моего бренного тела выжечь собственное тавро.
Я почувствовал себя неуютно.

- Деймон? – наконец, спросила она тоном, которым судья обычно зачитывает приговор кандидату на электрический стул, и я внезапно вспомнил про нарисованные мною усы и бородку.

- Послушай, - меняя тактику, примиряюще произнес я, краем глаза с досадой отмечая собравшихся перед домом соседей по поводу бесплатного цирка, готового вот-вот разыграться на их глазах, - Почему бы нам с тобой не уладить все полюбовно?

На что Бонька, высокомерно изогнув бровь и слегка повернув голову на бок, снова посмотрела на меня – на этот раз с выражением насмешливого изумления. Я был готов поклясться, что никогда до этого не видел такого выражения на ее лице.

- Ну что ж, полюбовно, так полюбовно, - спокойно согласилась Бонька. Неожиданно она схватила меня за рубашку обеими руками и рывком притянула мое лицо к своему.
На несколько - показавшихся мне вечностью - мгновений ее взгляд встретился с моим, и я ясно увидел в ее глазах сверкнувшие серо-зеленые молнии.
Потом она просто закрыла их и поцеловала меня в губы – демонстративно и обстоятельно.

* * *

Собравшаяся перед домом толпа одобрительно засвистела и радостно залюлюкала, а Бонька – вернее, та, которая находилась в ее теле – отпустила меня и, вынув губную помаду и распахнув мою рубашку, что-то написала на моей груди.
Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы прочесть эту надпись. Я знал точно, что там стояло, - видел по ее необыкновенным глазам, чувствовал собственной кожей, ощущал на своих губах – «здесь была Натали!».

А еще я знал, что игра не окончена и что у меня есть реальный шанс отыграться в этой партии! И поэтому я, в свою очередь, тоже как можно выше поднял бровь и усмехнулся, всем своим видом выражая готовность принять этот вызов.

- Стэфан, что ты здесь делаешь? – вдруг отчетливо раздался за моей спиной мой же собственный голос, и я изумленно оглянулся.

ГЛАВА 6

Как того и следовало ожидать, все вокруг изменилось просто поразительным образом.
Исчезли Бонька-Натали, восторженная толпа, наш со Стэфаном дом, Мистик-Фолс...Теперь мы – я и тот, другой Деймон - стояли на берегу реки. На том самом берегу!
Я снова оглянулся – за последние 145 лет здесь ровным счетом ничего не изменилось.
По крайней мере, в фантазиях Стэфа.

Я с интересом повернулся к своему двойнику. Кажется мне, или в фантазиях Стэфана я действительно выгляжу выше, стройнее и красивее?
Раньше бы мне непременно польстило такое видение моей личности моим малохольным братом. Но только не сейчас.
Сейчас оно меня насторожило.

* * *

- Стэфан, брат мой, - картинно протянул мне руку другой Деймон и благосколонно улыбнулся, заезженной улыбкой проповедника-самоучки, - я чувствую ты хочешь покаяться передо мной.
Я молча взирал на него, ожидая конкретики.

Другой Деймон слегка нахмурился – видимо, он не привык к такой реакции. Вернее, к отсутствию таковой.
- Стэфан, - вкрадчиво продолжил он, слегка погрозив указательным пальцем, - не забывай, что ты виноват передо мной. Страшно виноват! Если бы не ты, я не стал, тем, кем я стал. Я бы оставался человеком и был бы счастлив. – он сделал многозначительную паузу, - А ты толкнул меня на этот путь зла и насилия. Благодаря тебе я стал изгоем, извергом, зверем. И все это из-за тебя, мой младший непутевый брат.

Видя мою проявленную наконец заинтересованность, другой Деймон прибодрился и снова протянул мне руку с видом святого, снизошедего до нужд самого распоследнего грешника.
- Так покайся и повинись передо мной, брат мой, - его взгляд, казалось, источал мед – и я, так и быть, прощу тебя.

Я сделал шаг к нему, и в его глазах зажглось откровенное торжество. Я задумчиво посмотрел ему в лицо и врезал ему, когда он меньше всего этого ждал, - одним ударом послав в нокаут.

- Какое же ты все-таки дно, «братец мой»! – пренебрежительно бросил я и сплюнул. Он застонал, видимо приходя в себя. Я склонился над ним.
- Запомни, мой брат тебе ничего не должен! – мой голос срывался от еле сдерживаемой ярости, - Я сам принял тогда решение. И сам отвечу за свои поступки. И Стэфан тут совершенно не при чем. Ты понял, козел?
Он согласно кивнул.

* * *

Мне хотелось его хорошенько пнуть и продолжать пинать, пока он не исчезнет. Не сгинет с моих, а значит, и Стэфана, глаз.
Но я отлично понимал, что этот Деймон – всего лишь продукт ложного чувства вины моего брата, его фантазия и его наивная надежда, что он может все «исправить», сделать все «как прежде» - стоит только старшему брату простить младшего. Дурачок.

Внезапно все окутала тьма, а на небе из-за облака показалась полная луна. Где-то вдалеке послышался волчий вой.
Другой Деймон, пошевелился, медленно поднимаясь, и вдруг прямо на моих глазах превратился в волка. Шерсть на его загривке поднялась дыбом, глаза загорелись, словно две головешки, и он зарычал. Потом внезапно бросился на меня, вонзая свои клыки в мое плечо.
Я упал и, сильно ударившись о какой-то камень, потерял сознание.

Отредактировано Liga (2012-07-14 15:30:49)

0

5

ГЛАВА 7

Я стремительно летел в пустоту и пассивно наблюдал за своим полетом, как бы со стороны.
Похоже, я был просто болен, потомучто переодически перед моими глазами проносились какие-то нелепые картинки – словно фрагменты из фильмов.

Вот Джереми – в бикини и в мыльной пене – в лучших традициях отчаянных домохозяек моящий машину перед Майком Дельфино...

Дин и Бела, занимающиеся «диким, безумным африкансим сексом», как это и было обещанно в одной из серий третьего сезона...

Русский царевич, целящийся среди ковыля в меня из пистолета, с твердым намерением отомстить за нанесенное оскорбление его чести и достоинству ...

Стэфан и Ленка, спорящие надо мной о том, как они меня назовут – Файхудином или Мафусаилом...

Натали в церкви – в подвенечном платье рядом с типом с труднопроизносимой фамилией - и я, в роли священика, благославляющий их знамением...

Опять Дин с Белой. На этот раз еще и с дочкой – вся в папу, - и с сыном – весь в маму. Невероятно счастливые и лопающие на ходу сахарную вату...

Последнее, что я помню – разговор между Бонькой и Раскэлом-Габриэлем.
- Не понимаю, как мог случиться такой демаг, - виновато оправдывается голос Раскэла. – Хорошо еще защита сработала.
- Сейчас же снимай с него эти долбанные очки,- в голосе Боньки звучит тревога и раздражение, - а то я тебе сейчас сама демаг сделаю! Никакая защита не поможет.

Я умиляюсь ее заботой, но тут вдруг вспоминаю, что разрисовал ей лицо и спонтанно прошу у нее прощения.

- Если он умрет, я себе никогда этого не прощу, - Бонька уже рыдает навзрыд.
- Ну что ты, дорогая, - утешает ее голос Раскэла-Габриэля, - Вот увидишь, он нам еще не один литр крови выпьет.
- О, Господи!... Ты прав, если он узнает, что мы с ним сделали, он нас точно убъет!...

И я, наконец, понимаю, что у меня галлюцинации – ведь всем известно, что я не способен обидеть даже муху...

* * *

Я очнулся внезапно и сразу почувствовал себя лучше. Чего нельзя было сказать о моей памяти.

Бонька сказала, что я заболел каким-то агрессивным вирусом-мутантом и провалялся в кровати трое суток. Поэтому с памятью у меня, как в анекдоте.
По словам Боньки, Ленки, Стэфа и Джереми ни о какой игре они не ведали. Так же они отрицали показ каких-либо сериалов по телевидению в Мистик- Фолсе – как американских, так и русских. В чем я собственноручно убедился, тщательно перелистав все телевизионные каналы и проверив программы. Никаких следов.
В интернете о чем-то таком тоже не было речи. И я постепенно успокоился, поняв, что болезнь сыграла со мной злую шутку.
Правда, играть в компьютерные игры мне тоже расхотелось.
Пару раз Ленка со Стэфом даже предлагали мне сразиться в коробку Марио, но я отказался, впрочем, по достоинству оценив их добровольное самопожертвование.

Можно было с уверенностью сказать, что жизнь налаживалась, если бы по ночам мне не снился взгляд серо-зеленых глаз, а сердце не ныло - не иначе, какое-то осложнение после инфекции.

* * *

Так продолжалось все лето.
За это время мне порядком поднадоела та опека и та жалость, которой меня окружили мои домашние. Я становился все более раздражительным и несносным, всерьёз подумывая смыться куда-нибудь, чтобы не осложнять никому жизнь.
Пока однажды...

Однажды в начале осени в нашу дверь позвонили. Звонок был вызывающе настойчивым и продолжительным.
Я оторвал свой взгляд от «Потерянного Рая» Джона Мильтона и выжидающе уставился на Стэфа, Ленку, Бонни и Джереми, преспокойно играющих в «Монополию» на полу.
- Звонят, - прозрачно намекнул я на то, что кому-то из них пора открыть дверь, пока звонок не сорвали к какой-то бабушке. Они посмотрели на меня, но ни один не сдвинулся с места.
- Это к тебе, - ответила Бонька. И они, как ни в чем не бывало вернулись к игре.

Мне ничего не осталось другого как подняться и самому тащиться в прихожую.

Я узнал ее тотчас – лишь только открыл дверь. Она стояла на пороге, гордо приподняв подбородок и, чуть прищурившись, глядела на меня из-под своих пушистых ресниц. У ее ног примостился объемистый чемодан.
- Мне сказали, что здесь сдается комната, - произнесла она мягким грудным голосом и, не дождавшись от меня ответа спросила. – меня интересует, на какой срок?

- На всю оставшуюся жизнь вас устроит, мэм? – глупо улыбаясь, хрипло спросил я и шагнул к ней, открывая свои объятия.


ВМЕСТО ЭПИЛОГА

- Ну как, - Габриэль отправил в рот очередную горсть джелли белли и вопросительно поглядел на Бонни и Елену, - теперь вы довольны?
- Поживем-увидим, - ворчливо откликнулась Елена, придирчиво рассматривая Натали с Деймоном, - словно манекены, замершие на пороге.
Бонни вытерла одноразовым платочком слезы умиления с глаз и шумно высморкалась.

- Он счастлив, значит, и мне нравится, - она благодарно поцеловала в щеку Габриэля, - спасибо, дорогой!
- И значит,.. я могу надеяться, что сегодня к обеду ты будешь дома? – пакет с желеобразными конфетами испарился, уступив место розе.
- Ох,... не знаю, не знаю, - пробормотала Бонни, принимая розу и неуверенно глядя на подругу.

- Да сколько ж это может продолжаться! – воскликнул Габрэль, - тут никакого архангельского терпения уже не хватит! Известно ли тебе что надо мной уже смеются даже херувимы в раю! Это не работа, - он раздраженно ткнул пальцем в Деймона - это какая-то круглосуточная каторга! Причем, без права на семейную жизнь!

- Сколько надо, столько и будет, - голосом не терпящим возражения произнесла Елена и недовольно поджала свои губы, - Вот вам с Кастиэлем сколько времени понадобилось на братьев Винчестеров? Молчишь? Воооооот.... А тут такой трудный случай! Можно сказать, запущенный... За ними постоянно нужен глаз да глаз! Они ж как дети! - но посмотрев на сникшую подругу и растроенного Габриэля, она неожиданно сжалилась, - Ладно,... летите, голуби! Смотрите только электрические провода не зацепите!

Елена с улыбкой посмотрела вслед взмывающим в небо Бонни и Габриэлю и, вздохнув, прошептала:
- Счастлиииивые! – потом щелкнула большим и указательными пальцами, оживляя Натали с Деймоном, и задумчиво спросила сама себя – пойти что-ли тоже... перышки почистить?...

0

6

"дневник"эх,не вынесла душа поэта,то бишь бедный бедный деймон,не выдержал груза такой неимоверной ответственностиXDособенно торт улыбнул.ну ладно залез,а раздеваться-то зачем?для достоверности?или в одежде не помещался?

0

7

"хроники":одно то,что там есть габи-радует.а тут еще и саня,ну вообще песня для меня.и деймон свою идеальную женщину нашёл,и она,что характерно,с ним вполне справится)а тавро то осталось?;)

0

8

Alkor написал(а):

ну ладно залез,а раздеваться-то зачем?

... думаю, все дело в эксгибиционизме...

Alkor написал(а):

а тавро то осталось?

... если не мыться, то, полагаю, что-то должно остаться...

0

9

Название: Королевская Роза //подарок для Н@сти//
Рейтинг: PG
Жанр: рассказ
Действующие персонажи: Николай, Александра, Ольга, Владимир
Примечания: действие происходит в 21 веке, возраст персонажей несколько изменен

I

- Перестань, - она едва заметно дернула своим плечиком, сбрасывая его руку, и с кошачьей грацией поднялась... Ее зеленовато-голубые глаза холодно посмотрели на него, - ты прекрасно знаешь, чего я хочу.
Она закурила – уверенно и изящно держа пальцами сигарету – и, подойдя к окну, некоторое время сосредоточено, словно взвешивая что-то, созерцала, как за стеклом февральский ветер болтает голыми ветками кленов и сметает снег с крыш близстоящих домов.
- Николай, - в ее голосе не чувствовалось ни вызова, ни готовой вырваться наружу истерики. Если разобраться, в ее голосе вообще никогда не слышалось ни намека на какие-либо чувства – лишь правильная артикуляция хорошо поставленного голоса.
На мгновение перед его мысленным взором возникли другие глаза – карие, с невыразимой болью вопросительно смотревшие на него,... нет, смотревшие прямо в его душу; а в ушах послышался другой голос – срывающийся на хриплый шепот, в котором помимо все той же боли звучало что-то еще – ранящее в самое сердце.
- Николай, - в голосе послышались требовательные нотки, возвращающие его к действительности, - ты меня слышишь? Хватит мучиться и винить себя. Что случилось, того не вернешь. Я не шучу. Я не собираюсь вечно щадить чувства твоей бывшей и довольствоваться положением любовницы. Повторяю – сейчас или никогда.
Он знал, что она не шутит. Он невольно задумался, а могла ли она вообще шутить, радоваться чему-то... – свободно и открыто. Стала ли она такой, «благодаря» ему – веренее, той роли, которую ей было суждено сыграть в его судьбе? Или такой она была всегда?
Николай невольно окинул стоявшую перед ним молодую женщину взором, и, словно прочтя его мысли, она ответила ему – горделиво выпрямившись, будто предлагая ему самому оценить себя. И заплатить, - он хорошо знал эту цену. И все же ему хотелось подольше оттянуть момент принятия решения.
- Оля, - медленно произнес он...

Звонок мобильника прозвенел неожиданно, и Николай схватился за него словно за спасательный круг.
- Романов, - коротко представился он и тот час узнал мягкий баритон собеседника – Бенкендорфа, - здравствуй, Александр Христофорович. Как там с нашим делом? Тебе удалось что-нибудь узнать об условиях аукциона?
- Да, - голос его делового партера и друга почти не изменился, но по едва заметным признакам Николай понял, что его собеседник волнуется, – как ты и предполагал, Николай Павлович, это «Королевская Роза».
Николай был уверен в положительном ответе, и все же... и все же, - его сердце сделало лишний удар – это безусловый триумф! Он все-таки вынудил Корфа продать «Розу». Он, Николай Романов, несколько лет безуспешно пытавшийся всеми правдами и неправдами завладеть едва ли не самой знаменитой драгоценностью позапрошлого столетия, наконец, достиг своей цели – Корф сдался и готов продать свою ожерелье. И неважно, под каким предлогом – с целью благотворительности или капитулируя перед ним – главное, он продает, а Николай Романов обязательно купит.

- И вот еще, - на секунду Романову даже почудилось, как Бенкендорф от напряжения ослабил узел своего галстука, - Александра... – он помолчал, словно все еще решая, сказать или не сказать неприятную весть, - Николай Павлович, я обязан тебя предупредить, она будет на благотворительном вечере. И не одна.

Машинально поблагодарив Бенкендорфа, Романов какое-то время молчаливо созерцал перед собой пустоту - Ольга не мешала ему.
Александра больше не одна, а ему больше ни к чему терзаться упреками и лишать счастья себя и Ольгу. Все правильно. За исключением одного.
Романов поднял глаза на Ольгу :
- Готовься к свадьбе. Мы объявим о нашей помолвке, как можно скорее. И если все получится,… тебе возможно, даже посчастливиться носить "Розу"...

Он провел пальцем по ее обнаженной шее, мысленно представляя знаменитое ожерелье на ее безупречной – цвета слоновой кости – коже. Ольга вскинула на него свой полный восхищения взгляд, и он – к своему неудовольствию - не мог с уверенностью сказать, что же ее больше всего привлекло в его предложении – стать, наконец, его женой или – пусть номинально, - владелицей бесценного сокровища.
Романов опустил руку и, подхватив пиджак, направился к двери.
- Да вот еще, - он задержался, но не обернулся, - на вечере ты должна будешь выглядеть не просто превосходно, ты должна будешь выглядеть божественно. Это мое условие.
И он вышел. До отъезда в Баден-Баден необходимо было провернуть еще массу дел.

II

Как и ожидалось, февраль на юге Германии оказался никакой, - с неба моросило что-то среднее между дождем и снегом. Казалось, природа упорно сопротивлялась и решительно не желала признавать человеческие праздники.
Тринадцатого дождь прекратился, и небо даже чуточку прояснилось. Благотворительный вечер, запланированный в Курхаузе, знаменитом Бенацет-зале, и имеющий целью укрепления дружбы и культурной взаимопомощи между двумя странами, начинался ровно в восемь. На аукцион выставлялись драгоценности из многих частных коллекций, но гвоздем «программы», разумеется, была «Королевская Роза» - ожерелье, воплотившее в себе удивительное сочетание изумрудов и бриллиантов , - которой вот уже почти столетие владела семья известных немецких ювелиров Корфов и которое являлось предметом нескромных грез многих коллекционеров. И этот «гвоздь» распорядители, конечно же, приберегли под занавес.

Поэтому Николай Романов, как он специально запланировал, прибыл с некоторым опозданием.
Поднимаясь с Ольгой, - одетой в струящийся белоснежный шелк, - по широкой лестнице и отвечая на вопросы ангажированных по этому случаю журналистов, он с удовольствием ловил восхищенные взгляды, бросаемые на его спутницу, и пытался уверить себя, что в его тщеславии нет и намека на месть по отношению к Александре. И все же...
Вспоминая свою бывшую жену, он безусловно отдавал себе отчет в несомненном внешнем превосходстве Ольги. На ее стороне была молодость, красота и его положение. На стороне Александры – ничего из вышеперечисленного. Разве что гордость. Она так и не взяла у его ни копейки больше того, что вложил ее отец в их когда-то совместное предприятие.
Мало того, то обстоятельство, что именно Ольга, оказавшаяся причиной их развода, сопровождает его сейчас в качестве молодой невесты, безусловно,  будет неприятно Александре.

Николай поморщился. По истечении пяти лет, он все еще испытывал досаду при воспоминании об их с Ольгой интрижке – словно испачкался. Что и говорить, сцена была бы до смешного банальна – жена застукала неверного мужа в эпицентре любовного соития с любовницей прямо на оскверненном рабочем столе, - если бы не глаза Александры... Проклятье, этот взгляд - испуганный и молящий, - ее дрожащие губы, пытающиеся что-то сказать. Что-то оборвалось тогда в его душе. Что-то – очень важное – должно было коснуться его сознания. И именно в этот момент его жена развернулась и просто ушла. Даже не оглянувшись. Насовсем...
Напрасно он пытался до нее дозвониться, писать письма; он забрасывал ее адвокатов просьбами о личной встрече – якобы «урегулировать» вопросы с детьми, вопросы собственности. Он выдумывал многочисленные препятствия, то и дело менял свои решения, вынуждая ее вылезти из той раковины, в которую она забралась. Но она неизменно – к его бешенству – соглашалась со всеми его условиями и тем самым отклоняла встречи. Она даже не явилась на суд. Это был самый тихий развод из всех, который он когда-либо знал. И он сдался. Черт с ней...

А сегодня она вернулась... Мысль, что она стоит сейчас где-то там – наверху – среди гостей, чтобы стать свидетельницей его грандиозного триумфа - стоит не одна – жгла сознание, взывала – нет, не к мести – скорее, к желанию показать ей, что она потеряла, отвернувшись от него. Не простив его...
Да, сегодня он купит «Королевскую Розу» и нанесет ей удар. Без правил. À la guerre, comme à la guerre.
Сегодня он, наконец, подведет черту под прошлым.
В зал, где должен был состояться заключительный – после аукциона - бал, он входил, как король.
Разнаряженная толпа людей встретила его со сдержанной почтительностью. Что ж так и должно было быть. Настроение омрачал лишь факт, что среди присутствующих коллекционеров и ювелиров самого Корфа не было видно. Неужели, у него не хватило духу? Впрочем, чего ожидать от мальчишки. Александру он тоже не увидел...
Но уже в следующую минуту он забыл и о Корфе, и об Александре, - распорядители торгов пригласили потенциальных покупателей на аукцион.

Через два часа все было кончено.
Романов с плохо скрываемым торжеством принимал поздравления и демонстрировал отныне принадлежащую ему и только ему «Королевскую Розу». Ольга отлично держалась и подыгрывала ему, как бы невзначай предоставляя полюбоваться всем желающим сверкающим на ее пальце кольцом с бриллиантом – безмолвным доказательством ее изменившегося статуса.
Но триумф не был бы триумфом, без присутствия поверженного Корфа. Когда его высокая фигура возникла перед Романовым, Николаю стало почти жаль своего недавнего противника.
- Николай Павлович, - его русский был почти безупречным. Интересно, где он так хорошо смог его выучить? Как назло, сам Романов никак не мог вспомнить имени Корфа, – позвольте вас поздравить с приобретением. Надеюсь, я не ошибусь, если скажу, что наши страны только выиграли от сегодняшнего мероприятия. Тем более, что с недавних пор Россия для меня стала совсем близкой. Я бы сказал, родной. Мне небезразлично все, что касается страны и ее народа.
- Вот как, - отвечая на крепкое рукопожатие Корфа, засмеялся Романов, - смею предположить, что причиной послужила, как это водится, любовь...

Николай слегка привлек к себе Ольгу, давая возможность своему противнику полюбоваться – так сказать, издалека! - красотой своей молодой невесты, которая к недовольству Николая с нескрываемым интересом рассматривала симпатичного молодого – лет на двенадцать моложе его, Романова, - человека. Но взгляд серых глаз Корфа вежливо скользнув по прекрасному лицу Ольги, вернулся к собеседнику.
- Вы действительно не ошиблись, Николай Павлович, - (черт, ... как же его все-таки зовут?) – в этом повинна именно любовь. Позвольте представить вам мою жену...
Корф развернулся в приглашающем жесте, и тут Романов понял, что проиграл, - через зал, улыбаясь, к нему шла Александра. Нет, поправил он себя, она шла не к нему.... Она шла к Корфу.

С этого самого момента все звуки слились для него в один монотонный гул. Что-то говорил Корф – он, наконец, вспомнил его имя,.. Вальдемар. Что-то говорил он сам. Ольга. То и дело подходившие к ним распорядители...
Но видел и воспринимал он только ее – Александру... Ее, казалось, светящееся изнутри спокойное лицо; ее карие, огромные глаза; ее располневшую фигуру ... Господи, как же она решилась - ее-то возрасте - на еще одного ребенка? И тут же одернул себя. В Германии рожать в тридцать восемь лет не такая уж и большая проблема. И, все равно, на месте Корфа он бы запретил появляться ей на таком сроке – наверное, уже восьмой месяц – на людях. Все у этих немцев, не как у людей!
До его сознания долетели звуки вальса и, отвечая первому порыву, он, совершенно забыв об Ольге и о Корфе, попросил Александру о танце. Краешком сознания он отметил, что Корф пригласил – к ее нескрываемому ... явно нескрываемому удовольствию - Ольгу, но сейчас ему было все-равно. Сейчас его интересовала только Александра...

Они танцевали молча, словно боясь нарушить равновесие неких сил. Она спокойно смотрела на него и держалась, учитывая обстоятельства их встречи, весьма достойно. В его душе внезапно вспыхнула гордость за нее. Все-таки его Александра - невероятно мужественная женщина! Он снова с горечью одернул себя – она больше не его...
- Как дети? – наконец, хрипло выдавил он из себя и тут же понял неуместность своего вопроса. В свое время, порядочно потрепав ей нервы, он, в конце концов, переложил воспитание их обоих сыновей на ее плечи, «разумно» решив, что ей будет нелегко. И словно вычеркнул их из своей жизни, ни разу не поинтересовавшись ими. Каким же подонком, наверное, он сейчас является в глазах Александра и Константина...
- Я только хотел спросить, могу ли я чем-нибудь вам помочь, - пробормотал он.
- Ничего, - извинила она его и, помолчав, добавила, - С мальчиками все в порядке. Они учатся. Ты им нужен, Николай... Не смотря ни на что, - ты их отец.
И тут он не выдержал.
- А тебе? – он крепко сжал ее руку, пристально глядя ей прямо в глаза с таким нетерпением, будто собираясь загипнотизировать, подчинить своей воле, - Для тебя я еще что-нибудь значу?
Она, молча смотрела на него, и в этом он увидел для себя шанс. Он ее уговорит, он сделает все, чтобы вернуть ее назад!
- Скажи только слово, - быстро зашептал он, – я отменю эту дурацкую помолвку. У меня будешь ты и «Роза» - это будет сокрушительная победа! Только представь...
Внезапно она остановилась, внимательно – словно, незнакомца – рассматривая его.
- Нет, - наконец, произнесла она и повторила после недолгого раздумья, – нет, Николай! Я не вернусь к тебе...
- Но почему? – он схватил ее за плечи, словно собираясь привести в чувство, - Скажи, что в нем такого, особенного, кроме смазливого лица и молодости? Ты на целый восемь лет старше его! А однажды ты станешь просто старой для него! И тогда он бросит тебя! Бросит!!! Поверь мне!
Он не замечал, как танцующие пары замедляясь, останавливались рядом с ними; он не замечал ее побледневшего лица; он не видел, оставившего посреди зала Ольгу и спешащего к ним Корфа.
Он видел только ее, что-то шепчущие, губы, глаза, переполненные страхом и умоляющие о чем-то, и ждал, что вот сейчас в них возникнет то неуловимое, что он, наконец, сможет постичь...
Ее лицо исказилось болью, и в тот же миг он отлетел под силой удара: Корф, сбив его с ног, - сам белее полотна - подхватил Александру на руки и понес ее из зала, нежно прижимая к себе . На какую-то долю секунду они посмотрели друг на друга, и Романов отчетливо увидел в их глазах то, что так и не нашел своей жизни – любовь...

III

Комната в родильном отделении, где им предложили подождать, была небольшая.
Но, не смотря на это, Корф стремительно накручивал километры по ее периметру, старательно обходя стулья и напрочь игнорируя присутствие самого Романова. Впрочем, один раз он все-таки остановился перед ним, - для того, чтобы тихо и внятно произнести:
- Запомните,... если с моей женой или моим ребенком что-то случится, я лично убью вас. Вы поняли меня?
На что Романов смог лишь устало кивнуть головой. Черт с ним с этим треклятым немцем,.. главное, чтобы с Александрой все было в порядке. Внезапно он почувствовал себя смертельно уставшим и очень старым. Словно внезапно потерял некую ось,... силу, поддерживающую его. Господи, как же так произошло, что он остался ни с чем? Что в его жизни было не так? Что он забыл сделать?
Внезапно, в его памяти всплыла февральская ночь – их первый с Александрой Валентинов день... и его по-юношески пылкое обещание, которое он не сдержал.
Поднявшись, он с решительным – к полному изумлению Корфа - видом вышел из комнаты.

К девяти часам, он, наверное, умудрился исколесить весь Баден-Баден и близлежащие к нему поселки. Возможно, это было глупо с его стороны – проще было уехать в гостиницу и сделать заказ на букет... или - ладно, ... не ездить в гостиницу, а выбрать какой-нибудь цветочный магазин, благо тут их пруд пруди и спокойно ждать его открытия. Но он ничего не мог с собой поделать – он должен был чем-то заниматься, двигаться, искать. Казалось, от этого зависела жизнь Александры,... его жизнь.
Цветы он выбирал с не меньшей тщательностью – каждый цветок - придирчиво рассматривая на малейший дефект и доводя этим почти до истерики продавщиц.
Когда он, в итоге, довольный вышел из магазина, солнце нерешительно выглянуло из-за туч, и в то же мгновение здания и улицы города окрасились мягким золотистым светом. Он немного постоял, наслаждаясь теплом солнечных лучей, а потом, сев в машину, попросил отвезти себя снова в больницу.

В больнице - после долгих уговоров с его стороны и персонального разрешения со стороны Корфа – его проводил в палату, а проще говоря, обычную комнату, куда положили Александру. Корф сидел у кровати жены, крепко сжимая в своих ладонях ее руку, и даже не пошевелился, когда вошел Николай.
- Ну как она? – немного помолчав, спросил Романов.
- Слава Богу, все обошлось, - вздохнул Корф и с силой потер лоб и виски, - девочка родилась раньше времени - на три недели. Но педиатр уверил меня, что с ней все в порядке. Она сейчас в детском отделении.
Неожиданно он поднял голову и спросил голосом, в котором слышалась отцовская гордость:
- Хотите увидеть нашу дочь?
Романов машинально кивнул, не спуская глаз с бледного лица Александры и не двигаясь с места. Корф терпеливо ждал. Наконец, Романов положил свой букет – семнадцать кремовых роз, по одной за каждый пропущенный им Валентинов день – и небольшой, обернутый в обычную почтовую бумагу пакет рядом на тумбочку и вышел вслед за Корфом.
В коридоре детского отделения, перед огромным стеклом, толпились еще пара чьих-то родственников. Романов с Корфом терпеливо дождались, когда они, наконец, вволю нахаются и наохаются над младенцами, и подошли ближе.
- Вот она, - шепотом произнес Корф, как завороженный, с улыбкой уставившись на крохотное тельце в третьей с краю тележке-коляске, - такая же красавица, как ее мама.
Романов смотрел на сморщенное красное личико и странным образом находил его прекрасным, очень похожим на лицо Александры.
- Уже решили, как назовете? – спросил он.
- Луиза,... Лиза, - откликнулся Корф, - в честь,...
- Матери Александры, - грустно улыбнувшись, закончил за него Романов, - Александра мечтала о дочери, а родила мне сыновей – как этого хотел я.
- Я хотел именно дочь, - с вызовом произнес Корф.
- Я знаю... – похлопал его по плечу Романов. Он внимательно посмотрел на него, - Береги их, Корф, слышишь? Как зеницу ока береги. Если с ними что-нибудь случится, я приеду ... и убью тебя. Понял?
- Понял, - Корф кивнул с серьёзным видом, и добавил, - А на крестины – ты не волнуйся - мы тебя позовем.
- Только попробуйте не позвать, - усмехнулся Романов и, пожав на прощание руку, быстро вышел. Черт,... что-то он стал сентиментальным в последнее время!

Проснувшись, Александра долго смотрела на букет шикарных роз, заботливо поставленный рукой нянечки в вазу с водой. Взгляд остановился на небольшом свертке. С трудом дотянувшись до него, она сорвала бумагу и обнаружила внутри изящную бархатную коробку.
Открыв ее,  она замерла – «Королевская Роза» таинственно мерцала перед ней изумрудами и бриллиантами. В короткой записке, прилагающейся к ней, скупо сообщалось, что это свадебный подарок опоздавшего к торжеству гостя.

Отредактировано Liga (2013-02-22 07:08:58)

0


Вы здесь » МИР ТВОРЧЕСТВА » Фанфикшен » СКАЗОЧКИ ОТ LIG-и...