МИР ТВОРЧЕСТВА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » МИР ТВОРЧЕСТВА » Фанфикшен » ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ


ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Название: ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ
Рейтинг: PG-13
Жанр: мелодрама
Действующие персонажи: без ограничения
Примечания: действие происходит в 21 веке

0

2

Название: ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ. Часть первая ДЕЛО Nr 1. ВОРОБЫШЕК
Рейтинг: PG-13
Жанр: мелодрама
Действующие персонажи: без ограничения

http://s019.radikal.ru/i605/1302/95/0cc459d62e13.jpg

... КОЕ-ЧТО О МУЖСКОМ КОВАРСТВЕ И ЖЕНСКОЙ ЛОГИКЕ...

Во всем, конечно, были виноваты эти чертовые модельные туфли...
Если бы в это утро она не надела их – вместо своих привычных стареньких, но удобных, «лодочек» – то не споткнулась бы на ровном месте, не сломала бы каблук, не вернулась бы домой, не услышала то, что не предназначалось ее ушам и не мерзла бы сейчас в толпе перед клубом «Огни» с риском заработать насморк, пронизываемая всеми осенними ветрами и терзаемая наставлениями и сомнениями двух своих ближайших подруг – Лизаветы и Анны - и собственными муками ревности.
Впрочем, - тут же поправила она себя, - место, вернее, асфальт, было как раз неровное. Рада вздохнула и, мысленно разделив вину несчастных туфель, половину переложила на  непутевых дорожников, положивших некачественный асфальт.
Хотя с другой стороны - она невидяще уставилась в пространство, не обращая внимание на усилившийся моросящий дождь, снующих туда-сюда прохожих и оптимистические заверения Лизаветы, что все идет «как по маслу», - записаться на личный прием к Александру Николаевичу Романову, новому, еще никем невиданному, но с нетерпением ожидаемому к сегодняшнему утру, директору логистической компании «Астра», в которой она вот уже три года числилась на бумаге офис-менеджером, а по сути была девочкой на побегушкой для всех, кому не лень; купить новые туфли и вырядиться в них и умопомрачительную короткую юбку, дабы в купе с блестящим резюме, дипломом экономиста, знанием делопроизводства, а также немецкого и английского языков произвести неизгладимое впечатление на работодателя - ее подбила все та же Лизавета.

Рада снова вздохнула. Конечно, сейчас она понимала всю глупость и наивность своих ожиданий. Но так кстати освободившееся в результате кадровых перестановок место инженера по документации было ей нужно как хлеб, - да что там хлеб, как воздух! Оно сулило не только существенную прибавку к зарплате, оно гарантировало ей уверенность, как ни банально это звучало, в завтрашнем их с Мишкой дне, а главное, делало ее заветную мечту – иметь семью, детей - реальнее.
Семья... – она закрыла глаза и горько усмехнулась – теперь у нее не было ни в чем уверенности, и у них с Мишкой, похоже, не было никакого завтрашнего дня. При имени Михаила слезы предательски навернулись на глазах, а в памяти услужливо прозвучал его приглушенный бархатистый голос, доносящийся из спальни их скромной двухкомнатной квартиры. О, ей были отлично знакомы и эта бархатистость, и эта приглушенность, которые неизменно появлялись в его голосе в минуты их близости! Только на этот раз таким голосом он разговаривал по телефону.
- Зайка, не сердись. Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился! Что? Я плохо тебя слышу. Нет-нет, звонить мне не разумно. Лучше встретиться. Когда? Сегодня в «Огнях? – он засмеялся – Я уже ощущаю себя каким-то шпионом. Ладно-ладно, уговорила – я постараюсь подъехать после восьми. И я тебя люблю. Целую.
До Рады не сразу дошел смысл услышанного, но когда это, наконец, произошло, входная дверь почему-то сделалась огромной и тяжелой. Она с усилием захлопнула ее и улыбнулась вышедшему на стук Михаилу, в тайне надеясь, что ее улыбка не выглядит слишком уж вымученной.
- Вот, - не дожидаясь вопросов и пряча взгляд, словно преступница, начала торопливо объяснять она неестественно живым голосом – подвернула ногу и сломала каблук.
- Надо было одеть кроссовки. Они надежнее, - мельком взглянув на туфли, рассеянно откликнулся Михаил, – Извини, малышка, мне надо бежать. Я итак уже опаздываю.
Он машинально чмокнул ее в щеку и выскочил на лестницу.
- Ты во сколько сегодня вернешься? – неожиданно для себя крикнула она ему вслед, в душе радуясь тому, что ее голос звучит буднично, - я к тому, что, может, сходим куда-нибудь...
- У меня сегодня куча работы, - он на мгновение задержался на нижнем пролете – боюсь, что смогу освободиться только после десяти. Не раньше. И потом, если не ошибаюсь, у тебя сегодня намечалась корпоротивная вечеринка. Я б на твоем месте не стал бы отказываться от нее из-за каких-то туфлей.
На ее месте... На своем месте Раде хотелось выть и рыдать, что она и сделала, предварительно позвонив на работу и выпросив отгул.

В шестом часу к ней заявились обеспокоенные подруги. Новостей было немного: по каким-то причинам новый директор сегодня не появился, но записи на прием остались в силе.

Под непосредственным руководством Лизаветы – в миру Елизаветы Петровны Долгорукой, менеджера среднего звена в отделе продаж - срочно был создан военный совет, на котором бутылка клюквенного ликера была честно распита на троих, а весь мужской род категорическим образом осужден и единогласно предан анафеме. Спустя час они, обнявшись, уже втроем рыдали на кухне над нелегкой женской долей, делясь сокровенным и соглашаясь, что мужики «этого» не стоят. Ближе к восьми часам, когда слезы поутихли, а секреты кончились, Лизавете пришла в голову как всегда «гениальная» идея – выследить подлого изменщика и застукать на месте преступления. По возможности чем-нибудь тяжелым.
- Девочки, а, может, лучше просто открыто призвать Михаила к ответу? – поправляя на носу очки в тонкой серебристой оправе, осторожно попыталась отговорить подруг Анна, - она же Анна Ивановна Платонова, заместитель начальника финансового отдела и ходячая гроза всех «долгоиграющих» инновационных начинаний, требующих финансовых затрат, за что и была прозвана за глаза злыми языками Хозяйкой Медной Горы.
- Аха, а он так тебе сразу все и выложит! – тут же не упустила случая съязвить Лизавета, - Ань, ну ей-Богу! Твоя прямолинейность, возможно, имеет смысл, когда дело касается финансового отчета. Но в реальной жизни, ты только не обижайся, ты наивна точно так же, как мой братец Андрей. В определенном смысле, вы с ним, что называется, два сапога пара. Вам невероятно повезло, что вы отыскали друг друга.
Анна смутилась, а Лизавета, покончив с пораженческими настроениями «в рядах», уже двинулась в атаку на Раду:
- Время преступления нам известно, место – тоже. Остается только засечь мерзавца на входе и жестоко наказать. Я предлагаю ногами, - и она подняла руку, предлагая голосовать.

Теперь же, стоя под холодным дождем и прокручивая в памяти утренние события, Рада уже сомневалась в правильности всего предприятия, – было уже начало десятого, а Михаил все еще не появлялся.

- Очень много народу, – устав выглядывать «подлеца» в подъезжаюших автомобилях и передавая единственный на троих зонтик в руки Анны, пожаловалась Лизавета. – Надо было подстраховаться и организовать наблюдение из противоположного дома!
- С крыши? – с сарказмом предположила Анна, кутаясь в свой шарф. – И с пулеметом!
– Одно из двух, - не обращая на иронию подруги никакого внимания, как ни в чем не бывало, продолжала Лизавета - либо планы противника изменились, либо он оказался коварнее, чем мы предполагали, и каким-то образом просочился мимо нас. Думаю, последнее предположение верно. Самое время перейти к плану «Б» и лично убедиться в этом!
- План «Б»?– заинтересовалась Анна. –А он у нас был?
Лизавета даже не нашла нужным ей отвечать и словно фокусник в цирке, неожиданно извлекла из своей сумки рыжий парик.
- Одевай! – сунув его в руки Рады, скомандовала она тоном, нетерпящим возражения, - Пора предпринять более активные действия.
- Что это? – осторожно спросила Рада, с помощью Лизаветы напяливая на себя парик и мысленно проклиная час, когда позволила ввязать себя в эту авантюру.
- Это должно было быть самой сногсшибательной частью моего туалета на сегодняшней вечеринке, - помогая подруге, туманно пояснила Лизавета – и, благодаря которой, у тебя появилась уникальная возможность незаметно проникнуть на вражескую территорию и поразить, что называется, ползучую змею в ее собственном логове.
- Незаметно не получится, - вмешалась Анна, - похоже, сегодня в «Огнях» званный вечер. Посетители проходят строго по пригласительным.
- Не проблема! – отмахнулась от нее Лизавета и повернулась к Раде. – Итак задача проста, как три копейки: найти подходящего одинокого, но активного члена рынка, мотивировать его...
- Это с помощью парика, что ли? – едко поинтересовалась Анна.
- ... и по достижении цели жестко кинуть, - не обращая внимание на сарказм подруги, закончила Лизавета и вручила газовый баллончик – Вот держи,... на случай внезапного отступления. Да и вообще, мало ли что...

Рада слабо верила, что это самое «мало ли что» могло быть применимо к ней. Из-за своего небольшого роста и присутствия некоторой детскости в чертах лица в свои двадцать пять она умудрялась выглядеть чуть ли не школьницей, что совсем не способствовало ее успеху у сильного пола. Ни щедро накладываемый макияж, ни ультрамодная короткая стрижка, не могли заставить молодых людей обратить на нее их внимание. Обычно они предпочитали видеть в ней, в лучшем случае, друга или младшую сестру. Даже Мишка, который был ее первой любовью и первым мужчиной, относился к ней со снисходительностью взрослого по отношению к ребенку.
- Венчурный проект! Ничего не выйдет! – возразила Анна, снимая и протирая очки, и добавила, – На подобные предприятия в одиночку ходят только лохи.

Рада, которой было не до веселья, уже хотела было прервать шутливую пикировку подруг, как вдруг прямо перед ними остановилось такси и, немного погодя, на тротуар с ленивой небрежностью уверенного в себе человека ступил очередной представитель «презренной» половины человечества. На вид ему можно было дать лет 30-34. Высокий, стройный, темноволосый, одетый во все черное, он привлекал к себе внимание не столько красотой своего лица, сколько излучающейся и одновременно притягивающей к себе словно магнит невидимой аурой. Он был без женского сопровождения, но лохом его мог назвать только глупый завистник. Мужчина элегантным движением вскинул правую руку и посмотрел на часы. Убедившись, что не опаздывает, он оглянулся и, смеясь, что-то сказал выходящему вслед за ним из такси спутнику.
Тот был – насколько это позволяло разглядеть ночное уличное освещение – русоволос и ниже ростом. Впрочем, последнее с лихвой компенсировала его гордая – прямо таки королевская – осанка. Правда, на взгляд Рады, правильные аристократические черты его лица слегка портила пренебрежительная улыбка, придавая холодность и подчеркнутую отстраненность его облику. Он был примерно одного возраста с первым и так же, как его спутник, одет в темную одежду.

- Господи, - потрясенно прошептала Лизавета, даже не пытаясь казаться равнодушной – у них там что, дресскод на входе?
- Аха, - пробормотала Анна, одевая очки и зачем-то проводя рукой по своим гладко зачесанным и скрученным, как обычно, в «гульку» белокурым волосам - по случаю черной мессы...
То ли их шепот был достаточно громким, то ли общее потрясение обеих подруг было настолько осязаемым, но темноволосый, проходя мимо, внезапно взглянул на них, непостижимым образом успев окинуть небрежным взглядом каждую в отдельности, и, слегка усмехнувшись, ... подмигнул.
- Может, - продолжая зачарованно глядеть вслед молодым людям, с надеждой в голосе предположила Лизавета, - они геи? Как ты думаешь?
- Не стоит ждать милости у природы! – одернула подругу Анна, – Очнись, Лизавета!
Оба молодых человека задержались около входа, явно разыскивая кого-то в толпе, и Лизавета заторопилась, решительно подталкивая к ним Раду.
- Ну, с Богом! Я чувствую, это судьба! – с торжественным видом предрекла она.
- Постой! – остановила подругу Анна и, покопавшись в сумочке, протянула Раде свои солнцезащитные очки, - Одень и ни в коем случае не снимай.
- Правильно, - оживилась Лизавета, - Это, чтобы Михаил тебя не узнал.
- Это, чтобы он не увидел ее заплаканных глаз, - резонно поправила ее Анна и, скептически оглядев Раду, пожелала, как всегда особо не заморачиваясь дипломатией, - Ну что ж, доброй охоты, подруга! Хотя видок у тебя, скажу честно, далек до гламурного...

Нет,... – направляясь к своей «жертве», внезапно со злостью подумала Рада, ... – во всем виноват новый директор. Если бы не он, убедивший правление компании в необходимости производственных реформ, кадровые пертурбации никогда бы не коснулись их отдела; ей никогда бы не пришло в голову производить на кого-либо впечатление стройностью своих ног, чтобы сохранить свое место «под солнцем»; она бы никогда не соблазнилась на покупку новых туфель и никогда бы не подслушала Михаила. И она была бы счастлива в своем неведении.
Да, - с какой-то мстительностью подумала она, настигая русоволосого практически у самого входа в клуб – во всем виноват Александр Николаевич Романов!
Рада протянула руку, чтобы задержать молодого человека, и ее ладошка непроизвольно скользнула в его ладонь. Его пальцы моментально сжались, захватывая ее руку в плен, а сам молодой человек медленно оглянулся. На его лице, кроме высокомерного удивления отразилось что-то еще, от чего ее сердце отчаянно забилось. Рада вдруг почувствовала, какая большая и теплая у него ладонь. И как она сама согревается этой теплотой и одновременно словно бы тонет в ней.
Все наставления Лизаветы внезапно вылетели из ее головы, и неожиданно для себя Рада еле слышно попросила:
- Спасите меня...

Отредактировано Liga (2013-02-22 13:17:28)

0

3

... О ТОМ, ЧТО НЕУДАЧНО НАЧАТЫЙ ДЕНЬ, КАК ПРАВИЛО, ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ЕЩЕ ХУЖЕ...

Когда Рада, - после предъявления ее спутником своего пригласительного на входе и короткого, сказанного им почти сквозь зубы «дама со мной» - наконец-то, переступила порог всем известного в городе элитного клуба, нервы ее были до такой степени взвинчены, что она с трудом подавила в себе желание тут же броситься на поиски своего неверного Мишки, вытащить его из объятий длинноногой белобрысой красотки – образ которой она уже мысленно нарисовала себе – и... и... К сожалению, на этом интересном месте ее фантазия давала сбой.
И вообще, - внезапно подумала Рада – интересно, что, вообще, полагается делать в таких случаях? Ударить его по щеке и гордо удалиться? Или все же предварительно выдрать клок волос у своей счастливой соперницы – в качестве трофея? Или, наплевав на гордость, кинуться Мишке на шею и, заливаясь горючими слезами, молить не бросать ее? Или...?

Деликатное покашливание спутника вывело ее из состояния прострации и временно спасло Мишку от расправы. Она поймала себя на мысли, что совершенно забыла о присутствии молодого человека и была бы совсем не против, если бы он так же забыл о ней. Но, похоже, она желала несбыточного. Будто во сне, Рада, продолжая – словно спасательный круг - сжимать в ладони газовый баллончик, отдала своему спутнику кожаную куртку, которую он по правилам этикета сдал в гардероб, и позволила ему взять себя под руку.
Впрочем, сказать «под руку» было бы не совсем точно - вряд ли можно было назвать так легкое, едва ощутимое, прикосновение его пальцев к рукаву ее свитера.
Рада представила себе на его месте Михаила и подавила улыбку – Мишка был совершенно не создан для подобных реверансов, мало того, он выглядел бы смешно и нелепо. Тогда как ее спутник с его внешностью и манерами, словно сошедший с эрмитажных портретов эпохи Просвещения, заставлял не только считаться с собой и со своими желаниями, но и подчиняться... Подчиняться?... Рада почувствовала, как в ней начинает подниматься волна сопротивления подобной перспективе, и девушка внутренне сжалась.
Они подошли к фуршетному столику, и молодой человек с извиняющимся наклоном головы тут же покинул ее, чтобы через минуту появиться снова, держа в руках два бокала с напитками.

- Я не пью, - решительно отказалась Рада, отодвигая от себя бокал и отворачиваясь.
Ее спутник понимающе усмехнулся и произнес чуть хрипловатым голосом, который, впрочем, как и все остальное, - начиная темно-русыми волнистыми волосами и кончая модельными ботинками от Бруни – необыкновенно шел ему:
- Напрасно вы плохо думаете обо мне. Мы, рыцари, не спаиваем прекрасных незнакомок, умоляющих нас о спасении, - он помолчал и, чуть наклонившись к ней, продолжил с откровенной интимностью в голосе, - по крайней мере, не на первой встрече, ... и не раньше, чем я узнаю ваше имя...
Он, что, - флиртует? С ней?!
Рада недоуменно уставилась на своего спутника. Его лицо оставалось также непроницаемым, но в глазах искрилось озорство. Нет, он не флиртовал, он всего лишь дразнил ее. И этот факт, почему-то разозлил ее и странным образом одновременно придал ей уверенности в себе.

- Значит, - не удержалась Рада от язвительно замечания, - все, что мне нужно, это, как можно дольше, оставаться для вас инкогнито? Как просто!
- Уже лучше, - тихо засмеявшись, удовлетворенно произнес молодой человек и снова пододвинул к ней бокал, - Пейте, не бойтесь. Это фруктовый коктейль. Сплошные витамины и ничего более. А после того, как вы успокоитесь, я надеюсь, вы поведаете мне, от чего или от кого я должен вас спасти. Признаться, мне еще ни разу не предлагали поиграть в рыцаря на белом коне, и я весьма заинтригован.

Рада оставила без ответа его ироничное замечание и, поправив съезжающие с носа солнцезащитные очки, потянула через соломинку напиток – он имел приятный, немного пряный, вкус каких-то экзотических фруктов.
- Спасибо, - запоздало поблагодарила она своего спутника.
Ответом ей был его легкий наклон головы, в котором читалась непринужденность царственной особы, нежелающей обсуждать незначительный жест вежливости, только что совершенный ею. Он отпил из своего бокала и с рассеянным, почти скучающим, видом медленно обвел взглядом помещение.
Рада по его примеру тоже украдкой оглянулась вокруг себя.
Не смотря на большое количество приглашенных, оформление интерьера клуба, приглушенный свет и тихая музыка, под которую медленно и отрешенно покачивались пары на танцевальной площадке, создавали теплую доверительную атмосферу. Она бы сказала даже, атмосферу некоторой уединенности.
Судя по всему, сегодня в клубе действительно было что-то вроде закрытого вечера для избранных. Роскошные женщины в клубных и вечерних платьях, сопровождающие или будучи сопровождаемы не менее импозантными мужчинами были тому ярким подтверждением. Несколько – восхищенно-поощеряющих, адресованных ее спутнику, и косых, предназначенных ей – женских взглядов заставили Раду мысленно оглядеть себя и ужаснуться.
Господи, в более нелепую ситуацию ей еще ни разу не удавалась попадать!
В кроссовках, в потертых джинсах, в старом свитерке, в всклоченном рыжем Лизаветином парике и в солнцезащитных очках она ощущала себя Золушкой, которую полночь настигла прямо в бальном зале. Вот только хрустальных туфелек на ней не было.
Рада подавила в себе внезапное желание тут же забиться куда-нибудь в уголок, где ее никто не мог увидеть и где бы она могла отсидеться до окончания вечеринки.

- Что с вами? – привел ее в чувство голос спутника. – У вас такой вид, словно вы готовы сорваться и бежать отсюда без оглядки.
- Э-эээ... понимаете,... мне необходимо в... – она запнулась.
Внезапно ей показалось выражение «туалет» недостаточно приличным, почти вульгарным. На его лице, обращенном к ней, был написан вежливый интерес, но в глазах опять плясали смешинки. Он снова дразнил ее.
Рада мысленно пообещала себе убить его за это.
Она не была кровожадна, но это выражение его глаз потихоньку начинало действовать на нервы. По какому праву он обращается с нею словно с маленькой девочкой?
Она - взрослая серьёзная женщина, можно сказать, держащая руку на пульсе целой компании. Да без своевременной обработки огромного потока информации, без организации и систематизации ее в многочисленные сводки, справки, отчеты и доклады,... другими словами, без нее, Рады, жизнь «Астры» вообще и отныне ненавистного ей Александра Николаевича Романова в частности просто загнется! И она не позволит ему... не позволит... Но додумать свою мысль она опять не успела.

- В дамскую комнату, - примирительным тоном закончил за нее ее спутник и протянул руку, - Пойдемте, я покажу вам, где она.
- Если вас это не затруднит, - сухо произнесла девушка с чопорным видом, полностью игнорируя его руку и мысленно показывая ему язык , – вот тебе! – и, гордо выпрямившись, развернулась... И сразу увидела Михаила.

Он сидел за барной стойкой, самым непринужденным образом, приветствуя рукопожатием подошедшего к нему какого-то типа. Самого «типа» Рада плохо разглядела, - да и, честно говоря, в этот момент ей было совсем не до него – зато она сразу увидела двух блондинок, моментально - словно материализовавшись из воздуха - появившихся рядом с мужчинами. Блондинки были молоды, длинноноги и необыкновенно красивы. Одна из них тут же намертво приклеилась к «типу», другая – после короткого обмена любезностями – подхватила Мишку за руку и с призывным видом поволокла его на танцплощадку, где буквально повисла на нем, медленно извиваясь, словно библейская змея вокруг древа познания.

Рада, зажмурив глаза, резко развернулась, не в силах наблюдать разыгравшуюся перед ее глазами сцену, и с размаху уткнулась в грудь своего спутника. Острая боль, рвущаяся из груди, пронзила ее, уступая удушливому туману, постепенно затягивающему ее сознание все глубже и глубже, и девушка с ужасом поняла, что не может вздохнуть,... что вот-вот разрыдается...
Рада закусила губу - ну уж нет, она не позволит себе так унизиться! Считай, Рада! Считай и дыши – один, два, три...

- С вами все в порядке? – донеслось до ее сознания на счете «двадцать», и чьи-то руки сжали плечи девушки, - скажите что-нибудь!
Она видела перед собой красивое лицо своего спутника, на котором теперь ясно читалась тревога. Интересно, - равнодушно подумала Рада – как он отреагирует, если я скажу, что умираю... от любви?
- Поцелуйте меня, - второй раз за вечер неожиданно для себя прошептала девушка.
- Что? – молодой человек с ошарашенным видом уставился на нее.
- Поцелуйте меня, - снова, на этот раз громче, попросила Рада и добавила, - пожалуйста...

Ее спутник внимательно посмотрел поверх ее головы на танцевальную площадку, словно разгадав причину столь необычной просьбы.
Когда он снова взглянул на нее, выражение его глаз поразило девушку. Боль, отчаяние, решимость сплелись в них в одно чувство.
Наверное, с такими глазами люди бросались на амбразуру, - невольно подумалось ей, - Или шли к барьеру.
Он медленно снял с нее очки и пристально, будто запоминая, посмотрел ей в лицо.
- Меня зовут Алекс, - тихо, но внятно произнес молодой человек, наклоняясь к ней. – Алекс.
У тебя длиные ресницы, Алекс, - успела подумала Рада прежде, чем его губы прикоснулись к ее губам, а ее саму неожиданно захлестнула опьяняющая волна наслаждения. Волна подхватила девушку и стала поднимать ее все выше и выше, наполняя ее тело необыкновенной легкостью и светом.
А потом все оборвалось, и Рада почувствовала, как стремительно падает вниз. Вернее, оборвался поцелуй, а с ним закончилось и волшебство.
Алекс стоял перед нею, одной рукой держа в руках ее парик и очки, а пальцами другой медленно зарываясь в ее волосы. Его глаза потемнели, а черты лица обострились, - в них читалась теперь властность и что-то еще, от чего девушке стало страшно.
Господи, - в панике подумала она – что со мной! Ведь я совсем не такая! Как я могла опуститься до элементарной мести? Чтобы назло Мишке позволить поцеловать себя чужому мужчине! Красивому, сексуальному, невероятно чувственному, но... чужому!
Она отпрянула от молодого человека и, совершенно не соображая, что делает, выхватив свой баллончик, нажала на кнопку респиратора.
Ответом были проклятья, которые неслись ей вслед, пока она бежала к выходу.

На улице все также уныло моросил осенний дождь, а холодный ветер пронизывал до костей. Впрочем Раде было все равно.
Она плюхнулась на заднее сидение такси, оперативно добытое Лизаветой, и всю дорогу просидела, не двигаясь и не отвечая на вопросы подруг. Только дома она вспомнила об оставленной в клубе куртке. А так же о ключах, лежащих в кармане.
Кое-как спровадив подруг под предлогом, что немедленно пойдет к соседке, а в понедельник расскажет «все, как было», она зашла в парадное и, поднявшись на свой этаж, устало опустилась на ступеньку перед дверью квартиры. Идти к соседке она не собиралась, а думать о случившемся было больно и стыдно. Она обхватила свои плечи руками и – в какой раз за сегодняшний день – заплакала. На этот раз от злости на саму себя.
Такой ее – через полчаса – застал Михаил.

- И давно сидишь? – беззлобно подразнил он ее, доставая ключи, - Опять дверь захлопнулась? – он обнял ее, намереваясь поцеловать, и воскликнул - Да ты совсем замерзла! А ну марш домой!
Рада молчаливо позволила ему усадить себя на диван, укутать с ног до головы пледом и сунуть ей в руки наскоро приготовленный чай с лимоном, а подмышку градусник. Ничто, ровным счетом, ничто не указывало на перемены в его отношении к ней – он шутливо отчитывал ее, словно напроказничавшего ребенка, и был при этом, как обычно, нежен и заботлив.
А может, - пронеслась в ее мозгу трусливая мысль, - если притвориться, что ничего не слышала и не видела...

- Кто она? – спросила его Рада.
- Кто? – откликнулся он, пытаясь рассмотреть деления на градуснике, и, бросив на нее короткий взгляд, недовольно заворчал, - Пей чай и не отвлекайся.
- Она! – с нажимом повторила Рада, - Та самая, с которой ты сегодня утром разговаривал по телефону и с которой у тебя было назначено свидание вечером. В «Огнях».
Михаил недоуменно уставился на нее, и Рада была готово поклясться, что его недоумение было искренне.
- Тебе не отпереться, - на всякий случай предупредила она его, в душе понимая, как по-детски наивно прозвучала эта фраза, - я слышала всё, когда вернулась домой.
- Сегодня утром? – Михаил сосредоточенно уставился на стенку, всем своим видом демонстрируя работу мысли, и вдруг расхохотался. Вместо объяснений он достал записную книжку и, отыскав нужный номер, быстро набрал на мобильнике.
- Это была Наташка, моя сестренка, - протягивая телефон и добродушно улыбаясь ей, произнес он, - Она звонила мне из Италии по поводу одного дела. Ее другу срочно понадобилась помощь специалиста такого уровня, как я. Мне была назначена встреча в «Огнях».

Рада машинально взяла мобильник, из которого уже неслось настойчивое бесконечное «алло!», вперемешку с жалобами на русском и итальянском языках по поводу плохой связи. Она медленно нажала на кнопку отбой.

- Малышка, ... – Михаил примиряюще улыбнулся, присев перед ней и, ласково глядя в лицо, сжал ее руки в своих ладонях, - Ну право. Это же глупо.
Внезапно, Рада вспомнила тепло других ладоней, которые согревали ее пальцы сегодняшним вечером, и ей стало страшно.
- Прости меня! Ради Бога прости! – в отчаянье воскликнула она, бросаясь Михаилу на шею, словно ища защиты. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от самой себя. – Какая же я все-таки дура!
- Да ладно... – пробормотал он, немного удивленный такой бурной реакцией и тоже обнимая ее, - Дело-то житейское. С кем не бывает.
– Я люблю тебя! – воскликнула она, еще крепче прижимаясь к нему. – Я очень-очень люблю тебя!
- Ты меня сейчас задушишь! – шутливо пожаловался он. Она отрицательно потрясла головой.
Да, она любит Мишку! И они когда-нибудь обязательно поженятся, у них будет семья, и они будут счастливы. А случившееся в «Огнях» навсегда останется в прошлом.

- Я тебя тоже люблю, - заверил ее Михаил, немного отстраняясь от нее, и шутливо щелкнул ее по носу.
Он наклонился, собираясь поцеловать ее в губы. И снова, словно вспышка, в памяти Рады возникло другое лицо, другие губы и другой поцелуй. Она непроизвольно отшатнулась. Да что это с ней? Она невольно схватилась за голову.
Поцелуй Михаила, не достигнув цели, мазнул по щеке, оставляя влажный след. Рада с ужасом почувствовала, что хочет стереть его.
Господи, да ее будто заколдовали!
- Малышка, что с тобой? - Михаил потрогал ее лоб и нахмурился, - Ты вся горишь! Ну-ка живо в постель! А я пока поищу аспирин.

Да, да! Она больна, и чем скорее она излечится от своего недуга, тем будет лучше - для всех.

Позже, когда она уже лежала в постели, он, после того, как споил ей две таблетки аспирина и подоткнул со всех сторон пуховое одеяло, думая о чем-то своем, неожиданно засмеялся.

- Ты знаешь, на Наташкиного друга сегодня в «Огнях» произошло самое настоящее нападение, – при этих словах у Рады нехорошо защемило сердце - Представляешь, какая-то идиотка видимо приревновала его и прыснула ему в лицо из газового баллончика.
- А он что? – каким-то деревянным голосом поинтересовалась Рада, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу.
- А он ничего,... успел зажмуриться, поэтому сильно не пострадал, - пожал плечами Михаил, доставая подушку, - Кстати, серьёзный мужик и работу мне предложил серьёзную. Похоже Наташке, наконец-то, повезло.
Рада чувствовала, как паника охватывает ее все больше и больше. Сознаться! – внезапно решила она, - Немедленно во всем сознаться Михаилу, и будь, что будет.

– Ты меня слышишь? – настойчивый голос Михаила вернул ее к действительности - Я говорю, если дело выгорит, то к весне я заработаю кучу денег. Мы с тобой сможем, продав эту квартиру, купить более просторную. – Михаил неуверенно улыбнулся – Я думаю, нам пора начинать думать о семье. Ты не против?
Рада машинально повертела головой, уставившись на него во все глаза. Алекс и «Огни» были тут же забыты. Ей только что сделали предложение?! Неужели, это только что произошло?! С ума сойти!
- Вот и хорошо, - пробормотал Михаил и вдруг, словно вспомнив о чем-то важном и неотложном, заторопился, - Ну ты спи. А мне еще надо поработать. Я устроюсь сегодня на диване. Спокойной ночи.

Он выключил свет, и через некоторое время Рада услышала характерное гудение компьютера. Нет, она ничего не скажет Мишке, а Алексу она все объяснит при первом же удобном случае. Ей казалось, что он ее поймет. Непременно поймет.
Она уже начинала засыпать, как вдруг тревожное предчувствие больно кольнуло ее.

- А как его зовут? – крикнула она.
- Кого? – откликнулся Михаил, явно полностью погруженный в компьютерный мир.
- Ну этого... Наташиного друга.
- Романов. Александр Николаевич.

Рада вздрогнула, и ее глаза испуганно расширились.
«Меня зовут Алекс.» - всплыли в памяти его хрипловатый голос и его завораживающие глаза, - «Алекс!»
Это была катастрофа! Нет, еще хуже! Это был ее персональный Апокалипсис...

А что, если уехать? – с тоской подумала девушка, предчувствуя долгую бессонную ночь, - Куда-нибудь в тундру,... предварительно уволившись, сделав пластическую операцию лица, сменив пол и имя... прямо в понедельник, ... не выходя на работу и ничего и никому не объясняя... например, по собственному желанию...

0

4

... КОЕ-ЧТО О ЖЕНСКОЙ ДРУЖБЕ И МУЖСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ...

Утром, в понедельник, Александр Николаевич Романов, для друзей и близких просто Алекс, - тридцати трех лет от роду, совладелец и новый директор логистической компании «Астра» - сидел за своим рабочим столом, в своем кабинете, и, пользуясь неожиданно представившимся «окном» в приеме посетителей «по личному вопросу», который больше походил на смотрины его директорской особы, честно пытался сконцентрировать свое внимание на документе со встречными условиями по поводу договора о дружественном слиянии, выдвинутых «Астре» немецкой компанией «Лого».

Надо сказать, последнее давалось с большим трудом. Предварительная договоренность о слиянии фирм была достигнута его предшественником еще год назад, но потом дело почему-то застопорилось и потихоньку приобрело вид обоюдного юридического крючкотворства и личного неприятия глав обеих фирм. Поскольку «Астра» была заинтересованной стороной и выигрывала от договора больше, срочно собранный совет акционеров принял «соломоново» решение: сменить руководство компании, а заодно – непременное условие Александра Романова, как будущего директора, - произвести реорганизацию кадровых работников. А так как Романов привык окружать себя компетентными и надежными сотрудниками, то к реорганизации подошел весьма ответственно. Другими словами, лично.

Александр откинулся на спинку стула и потер виски, нещадно ломившиеся от боли.
Впрочем, ничего странного в причинах головной боли не было: прошлой ночью он опять видел этот ужасный сон – обгоревший, покрытый противопожарной пеной остов автомобиля в свете прожекторов на обочине скоростной дороги, ведущей в миланский аэропорт,.. снующие вокруг него и задающие какие-то вопросы люди... - проснулся в холодном поту с бешено колотящимся сердцем и просидел остаток ночи за компьютером, вновь и вновь тупо собирая солитер и борясь с нахлынувшими воспоминаниями и желанием выпить.

Поэтому сегодня, при свете дня - не смотря на промывку глаз, сделанную в больнице, и капли - его глаза продолжало саднить так, как будто в них насыпали песка. При мысли о случившемся в пятницу Александр болезненно поморщился: даже спустя два дня он не мог точно сказать, что на него такое нашло – жалость?... наваждение?... а может, в тот момент в нем заговорило примитивное чувство мужского соперничества?...
Романов вздохнул, пробуя расслабиться, и закрыл глаза – нн-да, вот, только соперничества ему для полного комплекта и не доставало!... и, главное, с кем?... со своим лучшим другом! ...

Нет, он никогда не был моралистом и занудой и охотно принимал то, что, как говорится, само плыло в руки. Но так повелось, что с самого начала их с Корфом интересы на любовном поприще по умолчанию не пресекались – девушки, стоило им выбрать Владимира, становились для Александра исключительно среднего рода точно так же, как, в свою очередь, его собственные пассии – аналогичным образом для Владимира... Так было до Марии, так было с Марией, так было и после... До вечера прошедшей пятницы...
В памяти снова возникли побледневшее, - стоило ей бросить взгляд в сторону бара – лицо незнакомки,... очаровывающий приклеившуюся к нему какую-то блондинку Корф... и это практически умоляющее «поцелуйте меня!», в котором продолжало звучать так задевшее его чуть ранее отчаянное «спасите меня» ...

Алекс открыл глаза и, достав из кармана ключи на брелке, найденные в куртке незнакомки, в который раз – словно это могло дать ответы на все вопросы - принялся разглядывать их.
Ключей было всего три. Один – «английский» - очевидно, от квартиры,... второй - крошечный – по всей видимости, от почтового ящика. Пальцы Александра задержались на третьем – автомобильном, с фирменным знаком «Renault»... Совсем некстати в его памяти опять всплыл покореженный обуглившийся автомобиль – вернее, то, что от него осталось...

«нет!... так не пойдет!... надо взять себя в руки!» - Романов, резко бросив ключи в выдвижной ящик своего стола, раздраженно нажал кнопку селекторной связи со своей секретаршей.
- Варварпална, - быстро произнес он, - пожалуйста, позвоните Ольге и договоритесь о встрече. Я чувствую, юридическую сторону договора о слиянии нужно передать в более компетентные и, главное, надежные руки.
- Будет сделано, Александр Николаевич, - официально заверил селектор голосом его секретарши, и Романов понял, что в приемной сидит «чужой».
- Да! – будто вспоминая что-то медленно произнес он, - я хотел вас попросить...
- Принести почту? – предположила секретарь и, не дожидаясь ответа, бодро попросила, - Одну минуточку, Александр Николаевич.

И действительно через минуту дверь распахнулась и на пороге кабинета Романова собственной персоной возник... Корф.

- Что за черт! – Александр вопросительно уставился на свою семенящую следом за Корфом секретаршу – круглую, с виду, добродушную и простоватую, а на деле весьма умную даму с по истине железным характером. – Это что, пойманный вражеский лазутчик?
- И вам тоже доброе утро... или лучше сказать, дня, ваше Царское Величество, - пожав руку Романову и удобно устроившись в кресле напротив, с кривоватой улыбкой произнес Корф, - как дела?... опять не спишь?...как Машка?...
- Все так же. Не твое дело. Самолет из Милана прилетает после обеда. – сдержанно ответил Александр – поэтому, если у тебя что-то важное, говори быстрее. Мне еще кучу всего надо успеть сделать
- Саш, - торопливо вмешалась Варвара Павловна, кладя перед Александром папку с корреспонденцией, - извини, не успела предупредить. У тебя там в приемной Платонова. – и на всякий случай уточнила, – Зам зава по финансам. По личному и срочно. Примешь?
Романов вздохнул, физически ощущая симпатию в голосе своей секретарши к этой самой Платоновой, и обреченно кивнул.
- Спасибо, - поблагодарила Варвара Павловна, - ее Анной Ивановной зовут. Очень толковая и принципиальная.
- Злюка, – перебирая резюме, веером рассыпанные на столе, прокомментировал Корф и, взглянув на Александра, деланно пожаловался – она даже не удостоила меня взглядом, представляешь?... Вернее, удостоила, но каким! Я теперь пока ей не отомщу, спать тоже не буду. Буду перед зеркалом тренироваться. В конце концов, задета мои честь и достоинство...
- Не говори ерунду! Никто на тебя не смотрел!– отбирая у Владимира папку и складывая к остальным, одернула его Варвара Павловна и деловито поинтересовалась – Чаю хочешь?.. С ватрушками. Я сама пекла.
- Спасибо, Варварочкапална, в другой раз, - целуя ее руку, произнес Корф – Вы так заботливы. Жаль, что тут никто, кроме меня вас не ценит...
- Прекрати очаровывать мою секретаршу, - изображая ревность, включился в игру Александр, - я ей повышу оклад до размера своего, и у нее не будет причин менять меня – такого молодого, красивого и богатого - на какого-то несчастного аудитора.

Варвара Павловна работала секретарем еще у отца Романова, когда Александр и Владимир – после окончания универа - только-только начинали пробовать себя в большом бизнесе. После того, как Романов-старший отошел от дел и его место в руководстве фирме занял его компаньон-итальянец, Варвара Павловна перешла «в наследство» к сыну - ну и автоматически, к Владимиру. Не имея своей семьи и детей, она по-матерински любила этих двоих и, стараясь уберечь от ненужных ошибок, почти по ангельски тайком опекала и заботилась о них.
Произошедшую с Александром три года назад трагедию Варвара Павловна восприняла как личную и осталась с ним. Впрочем, Владимир, позже ушедший из фирмы Романовых и обосновавший собственную – аудиторскую, никогда не настаивал на ее переходе, понимая, что Романову она нужнее.

- Я не хочу оклад, - недовольно пробурчала Варвара Павловна, - мне нужна помощница. Чай, я не вечная! Вот сковырнусь однажды и что вы тогда оба без меня будете делать? А так, хоть какая-то, но надежда, что вы без присмотра не останетесь...
- Согласен, - с готовностью поднимая ладони вверх, засмеялся Романов, с удивлением констатируя про себя, что в шутливой перепалке его настроение заметно улучшилось, а голова перестала болеть, - Как говорится, женюсь не глядя. Пусть только она будет любить меня так же нежно, как вы, Варварпална!
- А с чем, простите, в таком случае останусь я? – возмутился Корф.
- Болтуны, - беззлобно бросила Варвара Павловна и, подхватив стопку с уже просмотренными Александром резюме, продефилировала к выходу. У двери она задержалась – совсем забыла спросить. Саш, а что делать с пропущенной записью? Отменить или перенести?
- Перенести, - машинально ответил Романов, пододвигая к себе папку с корреспонденцией и оборачиваясь к Корфу – ну что у тебя?
- У меня-то ничего, - лицо Владимира мгновенно приняло серьёзное выражение, - а вот у тебя, старик, проблемы. И, похоже, нешуточные.
И он кончиком своего пальца открыл лежащую перед Романовым папку.

Заметка в этой бульварной газете бросилась в глаза Александру сразу – не потому, что заголовок, для наглядности, был промаркирован красным, а потому, что ее сопровождала знакомая фотография: обочина скоростной дороги,.. покореженная машина...
Романов почувствовал, как невидимая сила резко сдавила его грудную клетку, лишая возможности дышать. Заплетающимися пальцами он рванул с шеи галстук.
- Алекс, вот возьми! Выпей! – донесся до него как сквозь вату голос Владимира и в поле зрения возник стакан с водой.

Романов оттолкнул стакан, расплескивая воду на стол и документы, и лихорадочно стал просматривать текст в поисках Машкиного имени.
Слава Богу, оно не было упомянуто, и Александр постепенно стал приходить в себя. Теперь он уже мог читать и воспринимать прочитанное.
В заметке в игриво-детективной манере сообщалось о нападении на молодого и симпатичного предпринимателя. В этой связи скупо и сдержанно – за нехваткой информации - упоминалось о его погибшей три года назад в автокатастрофе на миланской дороге жене, и – пространно и детализировано – о смерти – через год с небольшим – его якобы французской любовницы. Тоже по причине аварии.
В конце статейки автор задавался риторическим вопросом: а не являлись ли предыдущие смерти – жены и любовницы - покушением на самого Романова?

- Ну что скажешь? – голос Владимира вывел Александра из прострации, и Романов ошарашено уставился на друга.
- Но Жевьен никогда не была моей любовницей, - зачем-то счел нужным оправдаться Алекс. Он вскочил и, жестикулируя, забегал по кабинету, – мы были деловыми партнерами.... друзьями... да она была меня старше на лет пятнадцать!...
Предположение, что между ним и Жевьен «что-то было», взбесило его не на шутку.
- Ты что действительно ничего не понял или просто притворяешься? – спокойно поинтересовался Корф, наблюдая за передвижениями друга.
- Ты о чем?
- Я о фотографии, - терпеливо пояснил Владимир – если я не ошибаюсь, именно такую ты получаешь с завидной регулярностью.
Романов заставил себя еще раз взять в руки газету и взглянуть на снимок. Сомнений не было – то же место, тот же ракурс, та же машина... Его машина...
- Не хочешь ли ты сказать...
- Я хочу сказать, - потихоньку раздражаясь и поэтому закуривая, перебил его Корф, - что твой «доброжелатель», как и ты, тоже не спит по ночам... Знаешь, что я думаю? – он постучал пальцем по снимку – Я думаю, что это откровенное предупреждение, старик. А если учесть, что накануне тебя опрыскали точно колорадского жука, чуть не лишив зрения, то вывод напрашивается сам собой. Девица подошла к тебе не случайно. Ее явно подослали. – и помолчав, добавил зловещим тоном - Если не сказать большее.

Перед мысленным взором Александра тут же возникла его незнакомка – маленького роста, со взъерошенными коротко остриженными темными волосами, огромными удивленными глазами,... с яркими, чуть припухшими – словно она долго плакала или только-что целовалась – губами...
- Нет! – отвергая подобный вариант, крикнул Алекс и, пряча взгляд, твердо произнес - В кафе произошло досадное недоразумение. Только и всего.
- Ну как знаешь, - недовольно пожав плечам, ответил Владимир, - Ты не представляешь, как я жалею, что оставил тебя одного.
- Да ладно,... – усмехнулся Алекс – мы... все мы видели, как ты «жалел» в баре! Надеюсь, в результате всего ты оказался не в пролете?
- А то! - самодовольно улыбнулся Корф – За выходные мы с лихвой наверстали упущенное по твоей вине!
И молодые люди понимающе рассмеялись

- Что будем делать с Репниным? – отсмеявшись, поинтересовался Корф – оставим все по-прежнему или все-таки введем в курс дела?
- Пока оставим все по-прежнему, - немного подумав, решил Александр – пусть он занимается сбором информации. Мы только добавим к списку автора этой, с позволения сказать, заметки...
Романов хотел бросить газету в мусор, но внезапный звонок по мобильнику помешал ему.

Звонила Ольга.
- Алекс, у тебя просто удивительная способность собирать на свою, а заодно и мою, голову неприятности! – ее голос дрожал от негодования – Какого черта ты делал в «Огнях»? И о какой девице опять идет речь?
- Оля... Оля, прошу тебя, успокойся, - Романов тщетно пытался вставить хоть слово. – Произошло обыкновенное недоразумение! Я и в глаза-то никогда до этого не видел этой девицы.
Корф, понимающе хмыкнув, постучал по наручным часам – типа опаздывает - и, отсалютовав на прощание, скрылся за дверью.
- Предатель! – пробормотал ему вслед Романов.
- Послушай, Алекс, - тон Ольгиного голоса стал холодным, - Мария была и остается моей лучшей подругой. Не смотря ни на что. И по этой причине я никому не позволю трепать ее имя. Как не позволила сделать это три года назад.

Да, три года назад Ольга и Владимир сделали все возможное и невозможное, чтобы предотвратить разрушительное последствие той катастрофы. Пока Корф заменял Романова в компании, по сути взвалив на себя все его должностные обязанности и дела, Ольга отстаивала имя Алекса в юридическом отношении: давала интервью, встречалась со следователями, прокуратурой и прессой, убеждала, уговаривала, грозила, очаровывала. В конце концов в газетах появились лишь скупые сообщения о смерти – в результате несчастного случая – жены молодого русского бизнесмена. И никаких фотографий. Пленки и негативы были в порядке сочувствия переданы семье погибшей и уничтожены. Но, как выяснилось позже, одна, по крайней мере, осталась.

- ... знаешь, что я думаю, - Ольгин голос срывался и переходил на всхлипы – если бы ты не лип ко всем подряд девицам,... если бы тогда, в Мерибеле, ты не побежал в полицию со своими подозрениями, сегодня бы не было этой дурацкой фотографии в газете... не было бы... в общем, ничего бы не было...

«... и, главное, не было бы аварии в Милане...» – закончил за нее Александр. Он не обиделся.
Ольга во многом была права, а уж в одном точно: во французской полиции не только не придали значение получаемым им снимков, но и никаким образом не связали их с несчастным случаем, унесшим жизнь мадам Воланж.... Жевьен...
Сама когда-то потеряв мужа, эта маленькая, немолодая уже женщина, боролась за Алекса всеми силами - тормошила, не давала тонуть в трясине алкоголя и самобичевания, тянула,.. заставляя верить, что жизнь не кончена,... вселяла надежду... Рождественский отпуск на горнолыжном курорте в Мерибеле был тоже ее затеей. Прекрасный праздник в жизни Александра, проведенный им среди друзей и закончившийся так трагично.
Все было бы гораздо хуже, - они оба должны были возвратиться в Лион - но перед самым отъездом Ольга сломала себе ногу, и он остался с ней. И потому выжил. Машину, в которой ехала Жевьен занесло. Медэксперт сказал, что мадам Воланж посчастливилось умереть сразу. И только за одно это Романов уже был благодарен Богу.

- Алекс, почему ты молчишь? Я говорю, если ты не против, то я... то мы... мы могли бы с тобой встретиться. Как ты смотришь на это?
- Извини,... – Александр вернулся к реальности.
- У тебя там кто-то есть? – с подозрением спросила Ольга.
- Да, - солгал Романов – У меня встреча с заместителем начальника отдела. Она почти полчаса ждала в приемной.
И торопливо добавив – «я перезвоню», - дал отбой.
Они и правда были друзьями – он, Мария, Ольга и Владимир. Дружили, как говорится, со школьной скамьи. Хотя уже тогда Алекс догадывался, что нравится Ольге. А он... а он старался ничего не замечать, пока одним прекрасным вечером не понял, что ему нужна Мария, ее ласковая улыбка, ее лучистые глаза, ее доверчивость... ее любовь...

Романов вздохнул и, открыв дверь кабинета, пригласил Платонову войти.
- Простите, Анна Ивановна, что заставил вас ждать, - извинился он перед молодой женщиной – Но у меня возникли непредвиденные обстоятельства.
- Не извиняйтесь, Александр Николаевич, - улыбнулась в ответ Анна – я пришла без предварительной договоренности и определенно нарушила ваше расписание. Сама не люблю подобные визиты, но у меня не было другого выхода.
- Присаживайтесь, - предложил ей кресло Романов. Ее лишенная кокетства прямота понравилась Александру.
- Я понимаю, что у вас мало времени, поэтому сразу приступлю к делу, - Анна поправила очки – Одна из ваших сотрудниц сегодня не пришла на собеседование. По счастливой случайности я лично знакома с ней и могу со всей ответственностью подтвердить, что она, как никто другой, соответствует должности инженера по документации, на которую рассчитывает. – Анна замялась – Понимаете, она по натуре человек скромный и стеснительный, поэтому никогда не отважится на повторную запись. Александр Николаевич, дайте ей второй шанс.
- О! – Романов с изумлением уставился на Анну – Честно говоря, не ожидал такой воодушевления с вашей стороны. Вы всех так защищаете? Или только друзей? – улыбаясь, он потянулся к стопке оставшихся резюме – Так как, говорите, зовут вашу ... стеснительную знакомую?
- Рада Викторовна Седых – с готовностью ответила Анна.

Второй раз за день Александр, открывая папку, почувствовал нечто, похожее на удар – «если так пойдет дальше, к концу дня я буду бояться вообще что-либо открывать».
С фотографии, вставленной в резюме, на него смотрела его незнакомка. Впрочем, теперь он знал ее не только имя – Рада – но и все остальные данные. Вплоть до домашнего телефона.
Он торопливо – словно воруя – пробежался глазами по ее личным данным: двадцать пять лет, не замужем, детей нет, адрес...

- Так вы согласны? – он так увлекся информацией резюме, что совершенно забыл об Анне.
- А, да-да! – Александр совершил над собой усилие и оторвался от бумаг – Пусть ваша ... эээ... подруга уточнит с Варварой Павловной время.
- Спасибо, Александр Николаевич.

Анна ушла, а Романов все еще сидел, смотрел на фотографию своей «незнакомки» и не знал, что ему делать.
Действительно ли она – как подозревал Корф – имела какое-то отношение к отправителю фотографий? А если она не при чем, то кого тогда высматривала в «Огнях»? Корфа? Кого-то другого?
Алекс вздохнул – а если автор заметки прав, и он – Романов – подвергается опасности, то ему тем более следует держаться подальше от нее, от ее глаз ... и от ее губ...
В первый раз за всю свою жизнь Александру стало по-настоящему страшно – не за себя. За нее – совершенно чужую ему женщину.

Спустя четверть часа он вышел из кабинета и с решительным видом опустил на стол своей секретарши пакет с вещами Рады – кожаной курткой, париком, ключами и солнцезащитными очками.
- Варвара Павловна, - его голос был ровен и спокоен – могли бы вы для меня кое-что сделать. Переслать эти вещи – он открыл резюме – от своего имени вот по этому адресу. Потом позвонить в кафе «Огни» и отменить мое прежнее распоряжение сообщать всем, кто придет за забытой в прошлую пятницу женской кожаной курткой мой адрес. И, наконец, последнее – откажите от моего имени владелице этого резюме в приеме. Скажите, что инженер по документации уже найден.

Вручив секретарше злосчастное резюме, Александр Николаевич Романов озабоченно взглянул на часы и поспешил к выходу. Итак, он сам сжег все мосты. Через час он встретит самолет из Милана, а вечером позвонит Ольге.
Может быть.

0

5

… О ПРИМЕТАХ, НАВАЖДЕНИЯХ И ПРОЧИХ ПРЕДНОВОГОДНИХ ХЛОПОТАХ...

«Дура... дура... дура!...» - Рада, едва сдерживая слезы, со злостью нажала на кнопку принтера. Колченогий - как любовно обозвали сотрудники многострадальный принтер, предназначенный для общего пользования, - деловито пожужжав, послушно выдал порцию отпечатанных листов.
Девушка, машинально просмотрев, тут же рассортировала их по папкам и снова нажала на кнопку. Ее невидящий взгляд равнодушно скользнул по полкам с бумагой и канцелярскими принадлежностями и остановился на окне – там, за стеклом, в наступающих декабрьских сумерках тихо падал снег.

Ну почему она такая непроходимая идиотка? – ей надо думать о Михаиле, о предстоящем вечере, сулившем столько приятных романтических впечатлений: сначала косметический салон;.. потом вернисаж Андрея – молодого, но, как уверяла местная пресса, подающего надежды художника, являющегося по счастливой случайности братом Лизаветы и близким другом – что счастливо вдвойне! – Анны;... потом заказанный в ресторане столик на двоих – только она и Мишка;... потом продолжение того же вечера дома – уже при свечах и, если удача ей будут сопутствовать до тех пор, без звонков... но главное, конечно, платье... Рада в предвкушении зажмурила глаза – длинное, до пола, цвета ночного неба чудо, с блестками и так идущим ей вырезом «лодочкой», позволяющим – при желании – невзначай оголить плечо... или – еще лучше - оба плеча!...
В нем она казалась себе дамой, - взрослой, красивой и опасной – достаточно взрослой и красивой, чтобы такой мужчина, как, например, Александр Романов почувствовал себя неуютно! И достаточно опасной, чтобы составить конкуренцию Ольге Калиновской!
А вместо этого – вот, пожалуйста, опять! – она думает о своем шефе и его пассии!

Нет, если говорить абстрактно, Калиновская ей импонировала. Красивая, умная, уверенная, она воплощала в себе тот образ состоятельной деловой женщины-вамп, который так нравится мужчинам и от которого не отказалась бы ни одна – будучи в здравом уме - женщина. И который – в отличии от ее, Рады, жалкого образа! – не оставляет равнодушным Александра Романова... Алекса...

Рада закрыла глаза и невольно застонала – происшедшее чуть меньше часа назад до сих пор заставляло ее мучиться приступами стыда.

Все началось с того, что присланный накануне экземпляр юридической стороны окончательного соглашения по слиянию фирм «Астра» и «Лого» оказался бракованным – едва видимая розовая линия пересекала поле листа по нижней его кромке. В офисе Калиновской – после того, как Рада позвонила туда – сообщили, что очевидно принтер вышел из строя, извинились и пообещали выслать файл с договором, чтобы – в виду срочности – документ можно было отпечатать непосредственно в «Астре». Рада тщетно прождала почти целый день у компьютера, а в конце дня внезапно заявилась сама Калиновская, принеся с собой запах дорогих духов, искренние извинения и флэш-карту.

В кабинете Романова – куда она вошла, как к себе, без стука – она небрежным жестом бросила свою норковую шубку на стул и, подойдя к привставшему в приветствии Александру, изящно протянула руку для поцелуя;.. затем, оглянувшись и с удивлением обнаружив у входа Раду, с улыбкой, в которой чувствовалось неприкрытое превосходство, пропела:
- Милочка, не могли бы вы, пока мы разговариваем, приготовить мне чаю?

Раде почему-то страшно не понравились и эта улыбочка, и эта «милочка», но особенно ей не понравился взгляд Александра, жесткий и сосредоточенный, направленный – впрочем, как всегда – мимо нее.
В свою очередь, одарив шефа испепеляющим взглядом, – до конца рабочего дня оставалось слишком мало времени, учитывая предстоящий объем свалившейся на нее негаданно-нежданно работы, тем более, что она заранее предупредила Романова о своем намерении уйти сегодня, для разнообразия, вовремя – Рада пробормотала что-то невнятное и поспешила на «кухню» – комнатку-нишу в конце коридора, где спокойно, без суеты, можно было вскипятить чай и даже разогреть взятый из дому обед.

На ее счастье на «кухне» оказалась горячая вода, поэтому чай она «подала» в рекордное время – через пять минут - но открыв дверь кабинета, ошарашено замерла: Алекс продолжал сидеть в своем кресле, зато Ольга уже удобно устроилась – обняв его за шею – на его коленях. Ее голова была склонена в характерном жесте – для поцелуя.
К чести Александра, заметив секретаршу, он решительно снял Ольгины руки со своей шеи – смягчив, однако, жест поцелуем одной из них – и поставил Калиновскую на пол.
- Ах, это вы, милочка! – как ни в чем не бывало рассмеялась Ольга – а мы вас как-то не заметили! Правда, Алекс?
И увидев в руках Рады поднос со смехом добавила:
- Вы приготовили чай? Как быстро! Но, боюсь, я раздумала. Так что как-нибудь в следующий раз... – и, обернувшись к Романову, произнесла игривым тоном – Алекс, я и не знала, что у тебя такая исполнительная секретарша. Где ты откопал эту девочку? В детском саду?
Спасаясь чуть ли не бегством, Рада быстро ретировалась. Правда, недостаточно быстро, чтобы не услышать смех Калиновской:
- Бьюсь об заклад, она влюблена в тебя по уши!
И раздраженно сказанное Александром в ответ:
- Что за ерунду ты говоришь, Оля!

Почему-то именно от этих слов Романова Раде стало внезапно больно в груди. Через минуту Калиновская ушла, на прощание пропев Александру сладким голосом:
- До вечера, Алекс! Смотри, не забудь, ты мне обещал сегодня ужин!
... и снисходительно улыбнувшись Раде.

После чего Рада и сбежала из приемной – к Колченогому - чтобы не видеть шефа и чтобы без помех пострадать в одиночестве.
Словно чувствуя, что о нем думают, принтер тут же запищал, в очередной раз зажевав бумагу, и Рада, вздохнув, оторвалась от своих невеселых мыслей.
Что ж, надо с честностью признать, - Алекс был к ней абсолютно равнодушен. Впрочем, по-другому никогда и не было.
Хотя в тот самый момента, когда Рада, вернувшись после того злопамятного вечера в «Огнях» на работу, увидела у себя на столе полиэтиленовый пакет с вещами и ключи, она даже обрадовалась – было бы намного хуже, если бы он демонстративно отправил пакет по почте. Но по всей видимости, - решила девушка - Алекс не злопамятен и хочет всего-навсего забыть неприятный инцидент. Впрочем, как и она.
Появление Варвары Павловны – личного секретаря «генерала», как за глаза было принято называть генерального директора, - с неожиданным предложением стать ее помощницей с последующей зарплатой, равной той, на которую девушка метила, вселило в Раду еще большую уверенность в добрых намерениях Александра дать ей шанс. И она с радостью согласилась. На свою голову.

Было видно, что ее появление в его приемной, явилось для него полным сюрпризом, но в течении последующих шести недель Алекс был подчеркнуто вежлив в обращении к ней, ровен, корректен и... никогда не смотрел ей в глаза. Его холодный взгляд скользил куда-то мимо ее лица, и всякий раз она ловила себя на остром желании оглянуться, чтобы увидеть, что же такое интересное привлекает его внимание.
Это единственное, что выдавало его, – с другими, особенно с Варварой Павловной он был добродушен, смеялся, охотно острил в ответ и даже позволял своей секретарше «тыкать» и называть себя просто Сашей, тем самым подчеркивая свое особое доверие к ней.
Стоит ли говорить, что подобная атмосфера негативно отражалась на окружающих. Лизавета даже как-то заметила, что входя в приемную, она испытывает неприятное ощущение, словно где-то в шкафу заложена бомба замедленного действия, которая вот-вот бабахнет.
К тому же, работы оказалось на удивление невпроворот – Рада уже забыла, когда приходила домой вовремя. А когда все-таки добиралась, буквально падала от усталости, засыпала, едва коснувшись подушки, и во сне - как на зло! – снова видела Алекса, склоняющегося к ней для поцелуя! Это было какое-то наваждение!

Мишка, конечно, страшно злился; говорил, что в общежитии живется лучше, чем у них, и грозился пойти к ее шефу – то, что она теперь работала непосредственно на Романова, Рада, разумеется, благоразумно умолчала – чтобы в конце концов «разобраться» с «проклятым эксплуататором»;.. в то время как этот самый «эксплуататор», словно намериваясь извести, находил все новые и новые задания специально для нее – для Рады. Но девушка решила, что не сдастся, и отвечала тем же – ледяным взглядом и ворохом бумаг для просмотра.
Варвара Павловна, находившаяся по воле судьбы в самом эпицентре «военных действий», лишь неодобрительно качала головой, недовольно поджимая губы;.. пока однажды – неделю назад - тоже не выдержала и просто не вышла на работу, заявив Раде по телефону, что «с нее довольно» и что пускай они с шефом «сначала разберутся друг с другом».
И они «разбирались».

Рада удалила зажеванную бумагу и, закрыв крышку, включила принтер:
- Ну, Колченогий, не подведи! Остался последний лист...
Принтер старательно зажужжал и выдал последнюю порцию... Рада быстро раскидала листы по папкам и взглянула на настенные часы.
Как и следовало того ожидать, - с тоской вынуждена была констатировать девушка, - косметическим салоном придется пожертвовать. Она мысленно внесла еще один пункт в длинный список прегрешений Александра Николаевича Романова.

0

6

Собрав папки, Рада медленно брела по коридору «Астры». Торопиться уже было некуда, а возвращаться в приемную до ухода шефа не хотелось. Девушка понимала, что дело было не столько в Александре, сколько в ней самой.
Ну почему он не может быть ей безразличен точно также, как она ему? Почему она не может бросить эту работу и уйти, навсегда вычеркнув Александра Романова из своей жизни?
Да потому, - мысленно ответила она самой себе, - что тебе хочется, чтобы он улыбался тебе каждое утро, как он улыбается любому сотруднику своей фирмы;.. чтобы просто болтал о пустяках с тобой, как он это делает со своими друзьями, шутил и смеялся,... чтобы он доверял тебе самое сокровенное, а ты, в свою очередь, делилась с ним своими маленькими страхами и сомнениями,... чтобы он... чтобы он... чтобы однажды он прижал тебя к себе – крепко-крепко! - и снова поцеловал!...
Рада замерла, сама испугавшись своих мыслей, и крепко зажмурилась. Ее сердце бешено билось в груди, а легким не хватало воздуха. Господи, да что же это такое!

- Если ты хочешь, чтобы твое желание исполнилось, ты должна дернуть Деда Мороза за бороду! – невнятный голос Лизаветы прозвучал откуда-то сверху, будто с небес. От неожиданности Рада вздрогнула и внезапно поняла, что рабочий день давно закончился и что сотрудники ушли по домам. Впрочем, не все, - поправила себя Рада, - ее подруги были еще тут и не сидели без дела. Притащив с собой ворох новогодней мишуры, они вдвоем украшали холл.
- Я говорю, - Лизавета, стоявшая на стремянке, вынула изо рта канцелярскую кнопку и пригвоздила ею огромную блестящую звезду к стенке, - чтобы загаданное желание исполнилось, нужно дернуть за бороду Деда Мороза.
Рада оглянулась и только теперь заметила, что стоит рядом с метровой бородатой куклой.
- А почему ты решила, что я загадывала желание? – девушка выдавила из себя что-то похожее на смех.
- Можешь назвать это профессиональной интуицией. Нам, продажникам, - Лизавета всем телом потянулась вправо, рискуя навернуться со стремянки, и прикрепила вторую звезду, - можно сказать, за это деньги платят!
Она полюбовалась результатом своих рук:
- Ну как? Красиво?
Рада послушно кивнула.
- Новые приметы от Лизаветы! – прокомментировала подругу Анна, подхватывая картонную каробку с елочными игрушками, и добавила, наклонившись к Раде, - Не обращай внимания! Она сегодня в ударе – все в предвкушении от предстоящего успеха брата.
Рада засмеялась – Лизавета просто боготворила Андрея и могла часами разглаголствовать где угодно и с кем угодно о его таланте, совершенно выпадая из реальности и забывая обо всем на свете.
Внезапно Раде стало уютно и тепло, и она поняла, как в последние дни ей не хватало общения с подругами.

- Нечего стоять без дела! - притворно заворчала Лизавета, спускаясь со стремянки на грешную землю, - Давай бери чего-нибудь и айда конференц-зал украшать! У нас там еще конь не валялся!
И она, забрав у Рады папки, вручила охапку гирлянд.

В конференц-зале действительно мало что изменилось – лишь подключенные к музыкальной установке дополнительные колонки, да скромная искуственная ёлка в центре указывали на приближение праздника.
- Ну рассказывай, - потребовала Лизавета, ставя стремянку к стенке, - как жизнь адьютанская? Как генерал? Все еще воюете?
- Да какая у нас жизнь? Кутежи да пьянки! Не жизнь, а романтика! – Рада выудила из вороха мишуры конец гирлянды – На восточном фронте, как всегда, без изменений! А его превосходительство жив-здоров и даже не ранен!
Она с силой вонзила кнопку в стену.

- А почему тогда такой траурный вид? – не унималась Лизавета, прикрепляя другой конец гирлянды на противоположной стене.
- Да так... – Рада на миг скривила губы, отдавшись своим нерадостным мыслям, и тут же улыбнулась, увидев, что подруги замерли в ожидании, - Просто устала. Немного. – она развела руки, - С этой работой я ничего не успеваю дома. Боюсь, что Мишка скоро поднимет бунт.
- Да этот изменщик тебе ноги целовать должен! - тут же возмутилась Лизавета, - После всего-то...
Рада закусила губу, на миг в ее душе зашевелилась совесть – по какой-то неведомой ей самой причине, она так и не рассказала подругам, что Михаил сделал ей предложение.
- Нет, это точно, девочки! По себе знаю! - подтвердила Анна, взбираясь на стул и водружая золотистый наконечник на макушку ёлки, - Домой приходишь и просто валишься с ног от усталости! Короче, не до создания уюта! Тебе – она оценивающе посмотрела на Раду - нужно нанять домработницу. Есть одна приличная фирма – «Белоснежка» - рекомендую! Очень добросовестные девушки! Я, например, своей Танечкой просто не нарадуюсь. Такая аккуратная, скромная и умница! Представляете, работает и учится на третьем курсе в педогогическом. Мы с Андреем, конечно, помогаем ей с учебой по мере своих возможностей...
- Хм! – не выдержав, перебила ее Лизавета, крепя очередную звезду. – Мне бы ваши проблемы!
- Ничего! – подмигнув Раде, засмеялась Анна – Подожди! И к тебе однажды придет Дед Мороз!
- Пока ко мне приходит только Андрей Платоныч! – Лизавета не выдержала и тоже рассмеялась, - Нет, честно, девчонки! Вот только представлю себе, что он моя судьба и что мне суждено за него выйти замуж,... знаете, сразу повеситься хочется!
И для наглядности она намотала блестящую мишуру на шею, закатив при этом глаза и высунув язык.
Все трое залились беззаботным смехом.

О неразделенной любви начальника отдела продаж к своей подчиненной не мог знать в «Астре» разве что глухой и слепой. Дело в том, что далеко уже немолодой Андрей Платонович Забалуев воспылал чувствами к Лизавете как-то совсем неожиданно и устрашающе бурно. Шевеля, словно таракан, усами и отчаянно блестя лысиной, он бросался в атаку при виде предмета своего вожделения словно гусар на французские редуты в знаменитом Бородинском сражении. Не обращая внимание на протесты самой Лизаветы и ее горячие увещевания в том, что она его не любит и полюбить никогда не сможет, Андрей Платонович продолжал вести осаду, подкрепляя свои действия «тяжелой артиллерией» – цветами и конфетами. Постепенно отдел продаж превратился в некое подобие оранжереи, а его сотрудники круглый год объедались сладостями, увлеченно наблюдая за поединком и гадая кто кого возьмет измором.

Повинуясь внезапному порыву, Лизавета вскочила и подлетела к музыкальной установке.
- А знаете, что мы в этом году устроим? – воодушевленно воскликнула она и с заговорщескими помахала дисками.
- О-ооо... только не это! – хором простонали девушки и обреченно поглядели друг на друга – Караоке...

Караоке была одна из Лизаветиных слабостей – после самозабвенной материнской любви к брату и поиска «мужчины всей жизни». Так как, брат, по мнению самой Лизаветы, был пристроен в надежные руки, а на подходящего мужчину Андрей Платонович явно не тянул, она без остатка отдалась своему увлечению, - фальшивя и безбожно перевирая слова.

И сейчас Лизавета готовилась его продемонстрировать.
Музыка не успела еще грянуть из колонок, как Лизавета, взобравшись на стол для заседаний, прошлась по кругу и вызывающе повела бедрами, подражая звезде эстрады.
«Эта песня, - внезапно пронеслось в голове Рады – о том, как ко мне относиться... – она хотела загадать на Михаила, но почему-то никак не могла вспомнить его имя,... а вместо него неожиданно для себя прошептала – Александр!» И замерла - в ожидании грома и молнии на свою голову.

«Я любви бокал наполню, понесёшь,-  не расплескай!
Все твои мечты исполню, я волшебник, так и знай
Ты придёшь с густым туманом, я в окне зажгу свечу
Не дурмана, не обмана, я любви твоей хочу» - хрипловатым голосом певца ответили ей динамики...

Девушка почувствовала, как ее сердце ухнуло вниз, а колени задрожали. Только благодаря какому-то чуду, она удержалась на стремянке. Наваждение продолжалось!

- Только ласка-ааа-ва-аа-ва взгля-аааа-да да-ра-гих люби–ии-мых гла-ааааааа-аз.... – громко и невпопад подхватила Лизавета, извиваясь на столе не хуже солистки группы Винтаж.

Продолжение импровизированного концерта внезапно нарушил характерный сигнал мобильника Рады – звонил Мишка!
- Малышка, - его голос звучал приглушенно и виновато, - прости, но сегодняшний вечер в ресторане отменяется. Да и на вернисаж к Андрею я вряд ли смогу. Прилетает Наташка. Ты меня слышишь? Почему ты молчишь?

Наташа? - Рада совсем забыла о ней. Наташа всё менял. Или решала.
- Да-да, я тебя хорошо слышу, - пробормотала девушка после небольшой паузы и, через силу улыбнувшись, уже более твердым голосом сказала, - Да ладно ... дело житейское... наверстаем позже...
- Я рад, что ты меня понимаешь! – уже бодрым голосом облегченно произнес Михаил и добавил – Не скучай. Поезжай одна и развлекись там за нас обоих. Целую.

Короткие гудки известили, что абонент отключился.

0

7

Рада медленно положила мобильник в карман.

- Что случилось? – обеспокоенно спросила ее Анна и к глубокому неудовольствию Лизаветы выключила музыку.
- Ничего, - ответила Рада, машинально копаясь в мишуре.
- Как это ничего? – продолжала настаивать подруга, - ты посмотри на себя! На тебе же лица нет!
- Ничего значит ничего! – со злостью в голосе крикнула Рада – Ни пожара, ни землетрясения, ни нашествия внеземной цивилизации...

А также ни ресторана, ни свечей, ни нового платья, - хотелось добавить ей, но вместо этого девушка отвернулась и сердито потрясла гирлянду из золотистых снежинок, освобождая один из ее концов.

- Просто, выяснилось, что сегодня прилетает Натали, и Михаил должен ее встретить... Он позвонил, чтобы предупредить, что на вернисаже его не будет, – пробурчала Рада - Довольна?
- Наташка? – радостно взвизгнула Лизавета и кубарем скатилась со стола. Наташа Репнина и Лизавета Долгорукая были давними – чуть ли не с детской песочницы – подругами. Именно благодаря этой дружбе, Рада и познакомилась с Михаилом. И была счастлива этим знакомством... до недавнего времени.
- Вот это да! Вот это новость! – между тем, словно пулемет, тараторила Лизавета, - Что ж это она не предупредила?

Очевидно, хотела сделать сюрприз – кисло подумала Рада, представляя озаренное радостью красивое лицо своей будущей золовки рядом с улыбающимся лицом Александра. В ее воображении оба – и Натали, и Алекс – уже медленно склонялись друг к другу в предвкушении поцелуя...

Выходя в свое время замуж за настоящего итальянского графа – красавца и богача, - Натали не предполагала, что уже через год она позвонит брату и со слезами в голосе признается, что совершила ошибку и что подает на развод. С тех пор прошло четыре года, а неудавшийся брак Натали все еще находился в стадии судебного разбирательства, - которое, как оказалось, могло длиться в Италии годами, - удерживая сестру Михаила заграницей.
Поэтому не удивительно, думалось Раде, что одинокая на чужбине и глубоко несчастная Наташа могла увлечься таким блестящим мужчиной, как Александр Романов. Увлечься и полюбить.

Рада вздохнула и потрясла головой, отгоняя очередное наваждение – пора принимать какие-то контрмеры! А то так и до Кащенко не далеко!

- Нет, не довольна! Ты явно что-то утаиваешь от общественности в наших с Лизаветой лицах! – поправив очки, голосом учительницы строго сказала Анна и со словами «Колись сейчас же!» дернула за гирлянду, намереваясь вырвать ее из рук подруги.
И тут у Рады снова зазвонил мобильник!

Пока она одной рукой доставала мобильник, а другой – из чувства противоречия - пыталась удержать гирлянду, стремянка вдруг угрожающе наклонилась, и девушка почувствовала, что стремительно летит вниз - роняя по пути и мобильник, и гирлянду - прямо в руки входящего в конференц-зал мужчины – Владимира Корфа.

Всего лишь, Владимира... – мелькнула полная разочарования мысль в голове Рады, и в то же мгновение стремянка с грохотом упала – сложившись в полете - на входящего следом за Владимиром собственной персоной и, в свою очередь, держащего в руках мобильник Александра Романова.

- Ух ты!... – покачнувшись, но не упав, во внезапно наступившей тишине выдохнул Корф, и на его губах заиграла довольная, характерная для него, кривоватая улыбка, - Дорогая, да вы просто сразили нас с Александром Николаевичем. Наповал. Фигурально и буквально, – он участливо наклонился – Не ушиблись?

- Я... не хотела... – отрицательно помотав головой, прошептала Рада и машинально перевела взгляд на лежащего на полу Романова.

- Господи! Александр Николаевич! – опомнившись, кинулась к шефу Лизавета и, вместе с подоспевшей Анной приподняв злополучную стремянку, осторожно спросила, – Вы живы?

- Черт! – раздраженно воскликнул Александр, выпутываясь из гирлянды, и, потирая ушибленное плечо, со стоном поднялся – Что это было? Что здесь, вообще, происходит?
Внезапно его взгляд остановился на невозмутимо держащем на своих руках Раду Владимире, и глаза Романова зло сощурились, мгновенно превращаясь в подобие льдинок. Угрожающий – вернее, бандитский - вид Александру дополнял медленно расплывающийся над его правой бровью синяк.
- Надо немедленно приложить что-нибудь холодное! - оценив синяк, объявила Анна и отправила Лизавету, то и дело стреляющую во Владимира глазами, на «кухню» за льдом.

- Я повторяю, что здесь происходит? – отмахнувшись от Анны, чуть ли не по слогам спокойным – слишком спокойным! – голосом произнес Романов, и его губы сжались, образуя почти ровную линию.

И тут Рада почувствовала, что на нее «находит». Вместо того, чтобы извиниться, - как она собиралась сделать вначале – девушка неожиданно для себя тоже сощурила глаза и надменно вздернула подбородок, невольно копируя тем самым шефа.

- Мы всего лишь украшали конференц-зал к корпоративу! Между прочим, в нерабочее время! – с вызовом громко произнесла Рада и пожала плечами, - Даже как-то смешно устраивать скандал... из-за такой мелочи!
Она пошевелилась, давая понять Владимиру, чтобы он поставил ее на пол, но Корф как-будто не заметил ее движения, продолжая удерживать девушку на руках и с интересом наблюдая за происходящим.

Глаза-льдинки Александра тот час впились в лицо Раде.
Ну вот, ... – мысленно поздравила себя девушка, подавив в себе желание спрятаться от этих глаз куда-нибудь под стол, - похоже, ты его довела. По крайней мере, он смотрит на тебя, и его взгляд далек от равнодушного...
Точнее сказать, взгляд Александра выражал злость, презрение и что-то еще – плохо поддающееся идентификации, но почему-то жутко волнующее и безумно опасное, заставившее Раду еще крепче – словно в спасательный круг - вцепиться в шею Владимира. Девушка гордо выпрямила, на сколько это позволяли обстоятельства, спину.

- Вот как? – с сарказмом произнес Романов, насмешливо скривив губы, - А я по наивности подумал было, что вы отрабатываете прыжки... в руки своих потенциальных избранников – неожиданно его голос взвился, - Корф, немедленно поставь моего секретаря на пол!

- «Избранники» в моем лице ничего не имеют против! – проигнорировав приказ Александра, счел нужным высказаться Владимир и с улыбкой добавил, обращаясь к Раде покровительственным тоном и явно поддразнивая тем самым Алекса, - Прыгайте, сколько хотите! Поверьте несостоявшемуся орнитологу, у вас природный талант пикировать с высоты. Еще пара часов практики и вы, дорогая, будете падать на свою жертву не хуже сапсана. Только в следующий раз – он выразительно посмотрел на Алекса - метьте не в бровь, а в затылок. Чтоб уж наверняка!
И он с заговорщеским видом подмигнул ей.
- Спасибо, Владимир Иванович, - вежливо поблагодарила его девушка, - обещаю, что в следующий раз не промахнусь!
- Ха,... тоже мне сокол... – хмуро проворчал Романов и болезненно поморщился, милостиво позволяя Лизавете и Анне хлопотать над собой, – в оперении воробышка.
Лизавета прыснула:
- А что,... похоже!
Рада бросила на нее убийственный взгляд поверх плеча Владимра, но промолчала.

- Не обращайте внимания на Алекса, - Корф посадил Раду на стол и устроился рядом, болтая ногами, словно мальчишка - Он у нас старый и поэтому нудный! А я – молодой и прогрессивный! И ничего не имею против Нового Года и спортивных мероприятий в нерабочее время! – он снова подмигнул – Как вы смотрите на то, чтобы сменить шефа, а заодно и фирму?

- Еще одно слово и тебя разорю! – с многозначительно взглянув на Владимира из-под мешочка, пригрозил Романов прежде, чем Рада успела что-либо ответить.

Непостижимым образом ситуация, благодаря Владимиру, приобретала все больше и больше элементы комизма, и Рада едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. На ее взгляд, Корф совершенно не отвечал своей репутации бабника и распутника, о которой с таким восторгом шепталась вся женская половина «Астры». Наоборот, он оказался милым, добрым, великодушным и... ничего более. В отличие от Александра

- А не боишься, что я, как статуя Командора, приду к тебе за мщением и останусь? – с насмешкой поинтересовался тем временем у Александра Корф, и оглянулся по сторонам, - Хотя с другой стороны,... – он соскользнул со стола и прошелся по залу, - не скрою,... мне здесь нравится! Эх, люблю Новый Год!
Движения «измученного» фитнессом тела Владимира были энергичными, легкими и даже, можно было сказать, грациозными.
Словно кот! – неожиданно с восхищением подумала Рада. Обманчиво ленивый и коварный. И она мысленно пожалела ту мышку, которой суждено будет оказаться в его когтях!

- Хватит болтать! – резкий тон голоса Анны отвлек Раду от мыслей, а Корфа от ёлки – Пора закругляться, а то мы так до финансового отчета дотянем.
Анна сунула в руки подруге найденный на полу мобильник и, демонстративно не замечая Владимира, подхватила стоявшую около ёлки коробку с игрушками.
Корф проводил ее долгим оценивающим взглядом. Рада внезапно почувствовала себя «третьей лишней».

- Впечатляет! – наконец выдал он свой вердикт – то ли ёлке, то ли Анне, то ли всему вместе.
- Ой, а вы, правда, так считаете? - в глазах Лизаветы читался призыв, а в голосе надежда.
- Правда, - подтвердил Владимир, и Рада, собиравшая с пола оставшуюся мишуру, мысленно пожалела его, угадывая явный марьяжный интерес своей подруги.
- А знаете что, - восторженно воскликнула Лизавета, - приходите к нам тоже! – и она воодушевленно затараторила, - У нас будет действительно очень весело! Только представьте: бег в мешках, игра в фанты, караоке!... А Дед Мороз!... У нас будет оригинальный Дед Мороз – сам Александр Николаевич!...
- Что?!! – Романов вздрогнул и чуть не выронил свой, только что найденный на полу, мобильник.
- Ну это же традиция «Астры»! - стала увещевать его Лизавета – Под Новый Год генеральный директор и его секретарь играют роль Деда Мороза и Снегурочки. Приветствуют сотрудников, раздают подарки...
- С подушкой на животе, - не удержалась от язвительного комментария Рада, проходя с коробками мимо шефа.
- И с фальшивой ватной косой, - огрызнулся Александр, волокя следом стремянку, и злорадно добавил – Вы, я вижу забыли, что в виду внезапной болезни Варвары Павловны временно являетесь моим секретарем... – он запихал стремянку в «подсобку» – Так что страдать... будем вместе!

Рада закусила губу – как же он ее все-таки достал! Девушка пожалела, что не может поставить ему синяк с левой стороны – для симметрии!
- А здесь, - продолжала восторженно вещать Владимиру Лизавета – мы подвесим омелу! Представляете?!! Встретившиеся под ней должны будут поцеловаться!
- О, Господи! – прошептала Анна с нескрываемым раздражением в голосе, - кажется, Лизавету понесло не по-детски!
Она бросила неприязненный взгляд на вход в конференц-зал, где как-раз стояли Лизавета с Владимиром.

- Да что вы говорите? – тем временем в тон Лизе восхитился Корф, беря девушку за руку, - Жалко, что вы не успели ее повесить...

Нет, похоже, спасать все-таки придется Лизавету – с тревогой подумала Рада, наблюдая за тем, как ловко Корф флиртует с ее подругой.

- А мы можем представить, что она тут! – предложила Лизавета и, приблизившись, томно прошептала, - Скажите,... а как вы относитесь... к караоке?
- Положительно! – многообещающим тоном заверил ее Владимир.

- Корф! – голос Александра прозвучал как выстрел, - Мне кажется, ты забыл, что нас ждут.
- Да-да! – Анна протянула Лизавете куртку, - Мы тоже опаздываем!

- Точно! – спохватилась Лиза, хватая куртку и лихорадочно натягивая ее, - С этими предновогодними хлопотами... у меня совсем вылетел из головы вернисаж Андрея! – она обернулась к Владимиру, чтобы пояснить, - Андрей, мой брат и жених Анны.... очень талантливый художник!... Вход на вернисаж, конечно, по приглашениям, но у Рады сегодня...
- Это не важно! – перебила подругу Рада.
- Конечно, это УЖЕ не важно! – Лизавета выразительно округлила глаза и, снова обернувшись к Владимиру, доверительно сообщила, - Дело в том, что у нее пропадает лишнее приглашение...

Рада не слышала, что говорила Лизавета, что отвечал ей Корф. Она украдкой смотрела на Александра, - его лицо словно застыло, а взгляд опять смотрел куда-то мимо нее.
Повинуясь порыву, девушка резко развернулась и... прямо в окне – темном от наступивших сумерек – как в зеркале, увидела свое отражение, а рядом с ним - Александра.
И еще его глаза – смотревшие прямо на нее,... как тогда, в «Огнях», - требовательно и настойчиво. Рада почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле ... часто-часто – словно у перепуганного на смерть воробья. Она поспешно отвела свой взгляд, чувствуя, как предательская краска заливает ей лицо.

Рада машинально ответила на предупреждения Анны и Лизаветы не задерживаться долго, что-то пробормотала Владимиру. Отчетливо она помнила только слова Александра, сказанные им на прощание ровным тоном:
- Я желаю вам приятного вечера, Рада Викторовна!

Перед уходом - убрав папки и погасив в приемной свет - она еще немного постояла в холле, терзаемая угрызениями совести и неясными чувствами, а потом решительно шагнула к Деду Морозу и, дернув его за бороду, метнулась к выходу – словно за нею гнались.
Уже в гараже у нее снова зазвонил мобильник.
- Я слушаю, - устало произнесла она, нажав на кнопку.
- Александр Николаевич! Александр Николаевич! – истошно завопил из мобильника незнакомый молодой женский голос, - Это я, Полина! Приезжайте немедленно! Маша пропала!...

0

8

... О ПОСЛЕДСТВИЯХ НАРУШЕНИЯ ПРАВИЛ,... ОСОБЕННО, ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНОГО ДВИЖЕНИЯ...

Он был зол. Нет, - он был чертовски зол!... Александр Романов нажал педаль газа, и стрелка спидометра, перескочив отметку «70», поползла по кругу с явным намерением достичь отметки «100».
И все, благодаря... Обгоняя маршрутку, ему пришлось резко взять вправо, а потом тут же вывернуть руль влево, чтобы не столкнуться с жирным мерседесом. Вслед понеслись гудки автомобилей недовольных водителей.

И все, благодаря, этой девчонке! ... Вернее, своей неспособности в ее присутствии рассуждать здраво и придерживаться им же самим установленных правил. А тут еще Корф! В голове Александра снова одна за другой возникли картинки - с улыбкой держащий посреди предновогоднего хаоса на своих руках Раду Владимир... Рада, отводящая от него – Александра - свой взгляд... Корф, соглашающийся сопровождать Раду на вернисаж...
Романов стиснул зубы и вдавил педаль чуть не до полика.

Оставленный в кармане пальто и поставленный на виброрежим мобильник внезапно загудел откуда-то с заднего сидения, но Александру, слишком поздно заметившему приближающийся перекресток со светофором, на котором зеленый свет уже сменился на желтый, было не до него.
Вместо того, чтобы инстинктивно затормозить, Александр вжал педаль газа сильнее и, проскочив перекресток уже на красный свет, перевел дух, машинально сбрасывая скорость до тридцати. От прилива адреналина кровь с бешеным ритмом стучала в его висках.
Нет, эта девчонка меня точно доведет до цугундера или еще чего похлеще, – подумал Романов и помотал головой, сбрасывая наваждение.

В зеркале заднего обзора нервно помигали фары догнавшей его «мазды» Корфа. Романов послушно взял вправо и свернул на парковочную площадку перед кафе «Огни».
- Ты что,... совсем охренел? – возмущенно набросился на выбравшегося из своей машины Александра Владимир – Что ты вытворяешь?... Тебе что, жить надоело?
- Корф... – глухим голосом пробормотал Алекс, - прошу отстань от меня, пока я...
- Пока что? – с вызовом произнес Владимир, очевидно не собираясь внимать просьбе друга, - Вот что я тебе скажу, старик, если ты не совсем еще рехнулся, то точно уже на подходе. Нет, серьёзно!... я только хотел бы знать, - чисто из спортивного интереса – кто же из них тебя так заводит: этот снеговик в юбке или любительница караоке?... ты бы уж, наконец, определился, а то мне как-то неудобно путаться у вашего высочества под ногами... Или, может, в последнее время у тебя поменялись вкусы и ты теперь совращаешь невинных младенцев?...

Резкий удар Александра в челюсть опрокинул Корфа навзничь в снег.
Лежа на спине Владимир, изумленно взирал на Романова и даже не пытаясь подняться.
- Неужели, до такой степени все плохо? – наконец, сочувствующе пробормотал он, трогая свою разбитую губу. – Алекс, в случае, если ты еще не заметил, ты только что ударил своего лучшего друга. Причем, из-за женщины! Это против всяких правил! Теперь ты просто обязан назвать мне ее имя!

- Будешь продолжать в том же духе, получишь еще, - с угрюмым видом пообещал Романов, помогая Владимиру подняться, и, посмотрев на друга, с мстительной усмешкой добавил, – Кстати, Анна не снеговик. Она – хозяйка. Хозяйка Медной Горы. Советую учесть это на будущее.

Он развернулся и зашагал к входу в кафе.
- Что ты сказал? – сузив глаза, спросил ему вслед Корф.
- Что слышал! – откликнулся Александр, входя внутрь кафе.
- Нет, - бросился за ним вдогонку Владимир, - сейчас же повтори, что ты сказал. Иначе... Сашка, я даже не знаю, что я с тобой сделаю...

* * *

- У вас все в порядке? – пока Михаил здоровался с ними за руку, его взгляд с любопытством перебегал с синяка над левым глазом Александра на разбитую губу Владимира.
- Ничего серьёзного, - заверил его Владимир и, поморщившись, потрогал губу - Бандитская пуля!
- Ударила рикошетом, - без тени смущения подтвердил Александр.
- ... и «аха»! – заключил Михаил и с понимающим видом усмехнулся. Он сделал знак официанту, прося его подойти.

- Я знаю, что все мы за рулем, - словно оправдываясь, произнес Михаил, - но лучше, я думаю, не привлекать к себе лишнего внимание.
- Нет, ты это слышал? – воскликнул Владимир, толкая локтем Александра, явно только для того, чтобы позлить Михаила, и делая заказ на бренди. – Он нас еще будет учить конспирации!

- Может, мы, наконец, перейдем к делу? – поинтересовался Александр, отказавшись сделать заказ и дождавшись, когда официант отойдет.
- Да, - вставил Владимир, - что там с нашими баранами?
- Семью баранами и одной овцой, - уточнил Михаил, вставляя флэшку в соответствующее гнездо своего ноутбука.
Он пощелкал клавишами и повернул ноутбук монитором к Романову:
- Вуаля! – с видом фокусника произнес он, - Получите посписочно!

- С ума сойти! – пораженно пробормотал Владимир, глядя поверх плеча Александра на монитор, пока тот быстро просматривал составленные Михаилом досье на попавших в список неблагонадежных. – Мишка, да ты страшней, чем я думал! Где ты все это раскопал?

Но Репнин лишь с загадочным видом улыбнулся, смакуя свой коньяк маленькими глоточками.
- А что за женщина? – между тем деловито поинтересовался Александр.
Он вынул флэшку и, спрятав ее в карман, достал конверт, который пододвинул Михаилу, а тот с самым непринужденным видом тут же убрал в свой.

- Ты в прошлом не пробовал взятки брать? - ревниво проследив за конвертом, не удержался от язвительного замечания Корф.
- Нет, - невозмутимо парировал Михаил – в прошлом я ловил взяточников... за руку.
Он повернулся к Александру:
- Мадам Нарышкина, не последний персонаж в нашем деле, - Михаил снова отпил коньяк - именно она и есть тот самый корреспондент, написавший заинтересовавшую вас статью. Но думаю, по-настоящему вас интересует ЭТО. Не так ли?

И перед Романовым в свою очередь тоже лег конверт. Открыв его, Александр увидел знакомое фото и потрясенно уставился на Михаила. Владимир тихо присвистнул
- Я так и думал! – с довольным выражением заключил Михаил. Его взгляд стал жестким, и Александру невольно пришли на ум кадры из старых отечественных фильмов, где мудрый советский контрразведчик одним взглядом заставлял матерого иностранного шпиона краснеть, бледнеть и сдавать секретные явки и пароли.

- Пойстойте, но каким образом... – начал было Романов, но Михаил его перебил.
- Мне доподлинно известно, что мадам Нарышкина, - он кивнул на фотографию, - получила этот снимок по почте, - Михаил сделал театральную паузу – из логистической компании «Астра».
Владимир опрокинул на себя остатки бренди, а Алекс почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Вволю налюбовавшись произведенным эффектом, Михаил улыбнулся.

- Кстати, сегодня она почтит своим присутствием вернисаж молодого художника Андрея Долгорукого, - как бы между прочим сообщил он и посмотрел на свои часы – Советую поторопиться, чтобы успеть познакомиться с дамой поближе и выведать у нее необходимые сведения..

Александр и Владимир, сделав над собой усилие, переглянулись и уставились на Михаила.
- Мишка, ты че? – наконец, выдавил из себя Владимир, - Ты сам посмотри, ну какие из нас разведчики? Мы же не в состоянии даже и мухи обидеть.

Алекс с готовностью кивнул головой.
- Ладно, - немного подумав, смилостивился Репнин и снова бросил взгляд на часы, - к сожалению, я сегодня занят. Должен встретить сестру...
- Натали приезжает? Надо же, какой сюрприз! – не сдержал своей радости Александр. – Передавайте ей от меня привет. Впрочем, я надеюсь, мы еще созвонимся с ней.
- Да-да... – Михаил посмотрел на Романова внимательным взглядом, - я ей передам. Что же касается Нарышкиной.... сделаем так. – он обернулся к Александру – я слышал,.. только не спрашивайте, откуда! – Михаил улыбнулся – Просто знаю и все... что у вас намечается что-то вроде корпоративной вечеринки. Надо сделать так, чтобы Нарышкина пришла. А мы с ней встретились.

Романов и Репнин, словно сговорившись, уставились на Владимира.
- Нет, - возмущенно изогнув бровь, попробовал было сопротивляться Владимир, - а что сразу я?

- Значит так, - сурово сдвинув брови, наставительно произнес Михаил, словно не слыша Корфа, - В банду не соваться! Все как обычно: пришел, охмурил, отвалил! Понял? И никакой самодеятельности! На следующий день пригласишь ее на вечеринку.

Он снова посмотрел на часы:
- Ну все, братва! По коням! А то я, чувствую, если я не потороплюсь, меня сегодня съедят с потрохами... - и, торопливо махнув на прощание Корфу и Романову, он словно растворился в толпе посетителей.

Десять минут спустя, Александр Романов снова ехал в машине, с досадой констатируя факт, что опаздывает на обещанный Ольге ужин. Вечер c женщиной, так активно стремящейся к близости с ним, не сулил ничего хорошего и уже сейчас казался безнадежно испорченным.
Алекс обреченно вздохнул.

Куда приятнее, - внезапно подумалось ему – было бы провести его в обществе одной известной ему маленькой, задиристой, словно воробей, брюнетки ... Он тут же представил себе Раду – освещенную неровным светом свечей, в чем-то изысканном,... цвета ночного неба, с открытыми плечами, призывно манящую... И застонал.
Похоже, Корф прав – он действительно сходит с ума. Его должны заботить куда более серьёзные проблемы, - например, договор о немцами.... или неизвестный отправитель фотографий...
Его мысли были прерваны загудевшим на виброрежиме мобильником. На этот раз Александр достал его и нажал на кнопку.

- Романов слушает, - отрывисто бросил он в микрофон и чуть было не выронил из рук мобильник, когда в ухо ему ударил возглас ликования, без всякого сомнения принадлежавший его секретарю.
- Наконец-то! – саркастическим тоном произнесла Рада, - до вас, как до Смольного, не дозвониться! Приезжайте немедленно на Театральную площадь. Мы с вашей дочерью застряли на елке и без посторонней помощи не можем слезть.
- То есть как это на елке? – не понял Алекс, но она уже отключилась.

Ошарашенный Романов разом забыл об обещанном ужине, и чертыхнувшись, нажал по тормозам. Через минуту, развернувшись прямо посреди улицы, он ехал в совершенно обратное намеченному ранее направлению.
Фривольные мысли о собственном секретаре были разом забыты, уступив место паническому страху за дочь.
Пусть только с ней все будет хорошо! - повторял он про себя словно молитву - пусть только с ней все будет хорошо!...

Он как-раз пытался перестроиться в соседний ряд, когда мобильник опять загудел, и Александр нетерпеливо схватил его.
- Да! – рявкнул он.
- Не кричите, я не глухая! – это была снова она,... его персональная заноза,... его вечная проблема, - между прочим, знаете ли вы или нет, но аккумуляторы на мобильнике принято заряжать. Это я к тому, что вы каким-то образом поменяли наши мобильники. Теперь у вас мой, а меня ваш. И батарейки на нем садятся! – и она снова отключилась.

Романов на мгновение задержал свой взгляд на дисплее мобильника и чуть не въехал в двигавшийся впереди джип.
Выругавшись, он резко повернул руль вправо и влетел на тротуар, увязая колесами в снегу. Тяжело дыша, Романов выбрался из машины и огляделся. До Театральной площади было уже недалеко, но тут снова дал о себе знать мобильник.
- Ну что еще? – покорно произнес он.
- Не помню, говорила я вам или нет, - голос на этот раз звучал дерзко и вызывающе, - но ваша Полина совершенно не подходит на должность няни....
- Сам знаю! – перебил Раду Александр - Поберегите батарейки! - и, дав отбой, спотыкаясь и скользя на обледеневшем тротуаре, побежал в сторону Театральной площади, про себя решая то ли отшлепать свою нахальную секретаршу при встрече, то ли стиснуть ее в своих объятиях... разумеется, после того, как снимет ее с елки...

0

9

Рада нажала на кнопку отбоя и, посмотрев на девочку, ободряюще ей улыбнулась.
Белая шапочка, черная шубка...
Надо же,... ведь еще двадцать минут назад она носилась по площади в отчаянной попытке найти девочку, шепча про себя, словно заклинание, приметы пропавшей дочери Александра: белая шапочка, черная шубка... белая шапочка, черная шубка...

* * *

От Полины – няни девочки – толку было мало: она, словно приклеенная следовала рядом, беспрерывно жалуясь на свою нелегкую долю и стеная по поводу того, что «теперь-то ее точно выгонят».
За короткое время она успела сообщить Раде, что ее призвание, «не подтирать за кем-то», а «нести в массы искусство»; и что она приехала в город, не для того, чтобы наниматься в нянечки, а чтобы «поступить в актрисы». И только близорукость экзаменационной комиссии, не способной разглядеть ее, Полины, бесспорный талант, да происки завистливых конкурентов помешали осуществиться предначертанному.

- Впрочем, - решительно заверила Полина Раду, - я так просто не сдамся! Я дойду до самого Оболенского... я им всем еще покажу...
- Так это из-за него вы оказались здесь в такое время? – догадалась Рада, евда взглянув на огромный баннер с именем знаменитого театрального постановщика у входа в театр.
- Ээээ... видите ли ... – сразу сникла девушка.
- Я вижу, что уже достаточно поздно и что девочке давно пора быть в своей постели, - сухо ответила Рада, - Не понимаю, как вы не побоялись привести ее в такое позднее время. А что, если она все расскажет отцу?...
- Машка ничего не скажет, - с жаром заверила ее Полина, заискивающе заглядывая при этом в глаза, - И Александр Николаевич тоже ничего не узнает, если вы, Рада Викторовна, конечно, ему не доложите. – она выразительно посмотрела на Раду, - Поверьте, я в долгу не останусь...
- А вот на это, я бы на вашем месте, даже не расчитывала, - жестко отсекла все попытки себя умаслить Рада.

Видя, что ее тактика не сработала, Полина, тотчас, поджав губы и высокомерно взглянув на девушку, отстала, благоразумно решив искать свою подопечную на другой стороне площади.

Честно говоря, первым желанием Рады было позвонить в милицию и тем самым сложить с себя решение этой проблемы, заранее предвкушая , что ужин Александра с Ольгой, в этом случае, уж точно будет будет прерван, а ему самому, вместо уютной квартиры Калиновской, - куда парочка, в чем Рада совершенно не сомневалась, намеревалась уединиться на остаток вечера, а возможно и всю ночь, - придется провести немало времени в местном отделении милиции, строча объяснения и давая показания. И поделом ему!

Но потом она представила себе маленькую – Полина сказала, что дочери Александра чуть больше шести лет – девочку, затерявшуюся среди незнакомых ей людей, одну, испуганную и, наверное, уже порядком продрогшую, и ей стало стыдно.
Ребенок не виноват, что ее отец предпочитает тебе другую женщину, - мысленно отчитывала себя Рада, вновь и вновь набирая номер своего мобильника и стараясь не думать о взгляде Александра, пойманном ею в отражении на оконном стекле, - и потом не забывай: у тебя есть Мишка,... у тебя впереди замужство с ним и – если Бог даст - долгая счастливая семейная жизнь. Как ты этого и хотела.

Да уж, - с тоской подумала девушка, в очередной раз послушав длинные гудки и дав отбой, - во истину сказано: бойтесь своих желаний...

Она снова оглядела площадь. Людей поубавилось, но маленькой девочки, одетой в белую меховую шапочку и черную шубку среди них не было. Взгляд Рады скользнул по засыпанным снегом скамейкам и сугробам, образовавшихся на месте газонов и остановился на огромной сверкающей огнями новогодней елке посреди площади.
В детстве она свято верила, что звезда, укрепленная на макушке дерева, упала с неба, и мечтала по веткам добраться до нее, чтобы собственноручно в этом убедиться.
Но с внезапной смертью родителей детство оборвалось, как оборвалась и вера в чудо, - жизнь постепенно научила ее трезво глядеть на вещи и крепко держать синицу в руке, вместо того, чтобы понапрасну мечтать о журавлях.
Теперь же, почти пятнадцать лет спустя, при виде этой огромной ели, ей с какой-то сумасшедшей бесшабашностью снова захотелось – как в детстве – добраться до сияющей звезды и потрогать ее.

Оглядываясь по сторонам, - словно кто-то мог прочесть ее хулиганские намерения – Рада осторожно приблизилась к новогодней ели и, оглянувшись еще раз, быстро забралась на фанерный бортик, установленный вокруг основания дерева. Схватившись за огромную развеситую ветвь, девушка подтянулась и тут внезапно увидела ее – маленькую девочку, испуганно взирающую на нее с высоты примерно трех метров и крепко сжимающую обеими руками смолянистый ствол... белая шапочка, черная шубка...

* * *

Рада поправила шапочку на голове девочки.
- Замерзла?
Дочь Романова посмотрела на нее своими серо-голубыми глазами, окаймленными такими же длинными, как у отца, ресницами, и медленно покачала головой, но руки не разжала.
Да... – с сочувствием подумала Рада, - надо отметить, что этот ребенок не отличается чрезмерной болтливостью, как впрочем и излишней доверчивостью тоже. Что касается последнего, то тут стопроцентное генетическое попадание в отца.
- Потерпи немножко. Скоро приедет твой папа и спасет нас, - она на всякий случай подняла воротник шубки девочки и сама устроилась поудобнее.

Сидеть на елке оказалось занятием скучным. К тому же выбранный Радой сук уже не казался ей таким надежным как раньше – при малейшем движении он подозрительно поскрипывал и наклонялся вниз.
- Кстати, меня зовут Рада, - улыбнувшись, попыталась хоть как-то скрасить продолжительное, и от того становившееся неловким, молчание девушка, - Я работаю в фирме твоего папы. Так что мы с ним, в определенном смысле, коллеги.

Девочка снова подняла на нее свои глазищи и серьёзно – даже без намека на улыбку - посмотрела в лицо.
Конечно, Рада, как и все сотрудники «Астры», уже знала, благодаря статье в одной из газет и сплетням вокруг нее, что жена Романова три года назад погибла в автокатастрофе. Похоже, потеря матери сказалась на характере ребенка.
- Можешь не говорить, как тебя зовут, - продолжила девушка, как ни в чем не бывало, - я уже знаю.
Девочка не выдала ни звука.
- А знаешь, - слегка откашлявшись, с заговорщеским видом сообщила Рада, - когда я была маленькой, я тоже хотела забраться на елку. Чтобы потрогать руками звезду.
Она машинально посмотрела вверх.
- Мне казалось, что она упала с неба и если до нее дотронуться, то самое заветное желание исполнится, - Рада смущенно засмеялась и взглянула на Машу. – Смешно, правда? Но мне почему-то кажется, что ты никому не расскажешь, какой дурочкой я когда-то была.

Девочка, запрокинув голову, оценивающе смотрела – словно прикидывая процентную вероятность предположения Рады - на просвечивающую сквозь ветви звезду, затем медленно перевела взгляд на девушку

- Маша... – тихо, словно через силу, наконец, произнесла она, - меня... ззз-зовут... Маша...
Маша снова посмотрела вверх. В голосе и поведении девочки было нечто такое, - напряженное и в то же время доверчивое - что заставило Раду застыть на своей ветке.
- ннн-Натали... – все так же тихо продолжила девочка, не отрывая своего взгляда от макушки ели – сказала,... что моя мама теперь... ангел...
Маша опять посмотрела на потрясенную до глубины души Раду своим чересчур серьёзным взглядом:
- Как ты думаешь,... она может... тоже упасть... с неба?...

В этот момент Рада почувствовала себе словно на минном поле. Поняла, что не в может солгать этой девочке – просто не в праве,.. что должна быть с ней честной, как сама с собой - в своем далеком детстве.
- Я не знаю, - призналась она, - стала твоя мама ангелом или нет,... главное, что она навсегда осталась твоей мамой. А мамы не бросают своих детей. На то они и мамы, чтобы всегда оставаться рядом.
Маша наморщила лоб, усваивая информацию, потом кивнула, выражая одобрение, и Рада осторожно перевела дыхание.

- Эй, есть кто живой? – неожиданно донесся снизу голос Александра, затем послышался глухой стук, и Рада увидела, как он тяжело – словно хоккеист в снаряжении - перевалил через бортик. Казалось, еще ничьему появлению она не радовалась так сильно.
- Мы тут! – срывающимся от волнения голосом подтвердила девушка.

- Тааак,... не сесть ли мне на пенек, не съесть ли мне пирожок? – имитируя медведя из сказки, дурашливым тоном спросил он и вдруг появился прямо перед ними – улыбаясь и глядя на обоих с необычной для него мягкостью, - Рыцарей вызывали?

Действительно он смотрит на меня с нежностью – с изумлением и с какой-то долей надежды подумала Рада – или... мне это только кажется?...

- Снимите с ветки Машу, Александр Николаевич, - смущенно пробормотала она, снова отводя от него взгляд, - а я в состоянии спуститься сама...
В доказательство своих слов она демонстративно поерзалась на ветке, намереваясь соскользнуть вниз. Но то ли штанина брюк зацепилась за сук, то ли способности Рады лазить по деревьям за невострбованностью притупились, только внезапно девушка поняла, что в буквальном смысле повисла между небом и землей в самой неудобной позе – головой вниз.

- Ээээ... стоит ли понимать сие, как то, что вы немного переоценили свои возможности, - Александр уже вытащил свою дочь наружу и теперь стоял перед Радой, - или вы будете уверять меня, что вы на добровольных началах решили повисеть тут немного в качестве новогодней игрушки?
Его лицо, смягченное хитрющей улыбкой было так близко, что Рада почувствовала теплоту его дыхания на своей щеке.
- Александр Николаевич, пожалуйста,... спасите меня, - умоляюще попросила девушка, пытаясь удержать норовящие соскользнуть с живота короткую дубленку и свитер. – Вот увидите, я вам еще пригожусь!...

Взгляд Александра неожиданно потемнел и переместился на ее губы. И Рада сразу вспомнила осенний вечер, теплую руку Александра, ее мольбу о спасении... и их поцелуй - их единственный поцелуй...
«Меня зовут Алекс» - сказал он ей тогда... Сейчас ему не требовалось ничего говорить – казалось, они знали друг друга уже целую вечность и все понимали без слов...

Внезапно сук затрещал, ломаясь, и Рада почувствовала, что летит – второй раз за вечер – головой вниз.
Правда, на этот раз – успела подумать она – прямо в руки Александра...

Романов лежал на снегу, посреди обломков фанерного бортика, и крепко сжимал в своих объятиях Раду. Мир словно замер вокруг них, а вместе с ним замерли и они – слишком пораженные нахлынувшим на них ощущением близости и чего-то еще,.... захватывающего и в то же время необыкновенного по своей простоте...

Господи, - изумленно подумал Александр, глядя в глаза Рады – удивленные и широко раскрытые – ведь, оказывается, ничего и не надо...
Боже, - пронеслось в голове Рады – только сделай так, чтобы это мгновение не кончалось...
... только чтобы она была всегда рядом...
... вот так – в его руках...
... пусть спорит, язвит, кокетничает...
... пусть злится, подсмеивается, ...
... но пусть всегда рядом, Боже!... - взмолились оба...

... а еще – мелькнуло у Алекса в голове - было бы неплохо, чтобы она меня любила...
... пусть самую малость, Господи,... – еле слышно прошептала Рада – хотя бы чуть-чуть...

... мне ведь многого не надо, ... – вместе подумали они - потому что я, кажется, уже люблю...

* * *

- Александр Николаевич!!!! – истошно завопил кто-то голосом Полины над их головами, возвращая их в реальность, – что случилось?!!... Вы упали?!!... Вы убились?!!... Вы покалечились?!!!!...

- Полина, - продолжая глядеть в лицо Рады, улыбнулся Романов – даже и не надейся!... Ответишь за содеянное по всей строгости революционного закона!...
Рада улыбнулась в ответ.
- Чиии-воооооо? – недоверчиво переспросила Полина.
Рада не выдержалась и, уткнувшись лицом в грудь Александру, расхохоталась. Следом за ней рассмеялся и сам Романов, даже Маша, до этого сосредоточенно глядевшая на взрослых, тоже едва заметно улыбнулась.

- Значит, вы меня не выгоните? – радостно сделала вывод Полина и шумно бросилась благодарить - Ой, спасибо, Александр Николаевич!!! Я вас за это вовек не забуду!!!
- Эх, Полина-Полина, - Романов поднялся сам и помог подняться Раде, - чудо ты природы, свалившееся на мою несчастную голову. Выбросила бы ты из головы всю эту театральную дурь. Стало бы легче и тебе, и нам.
- Ну что вы, Александр Николаевич, - тут же жизнерадостно возразила Полина, - какая ж это жизнь, без театра?... так... скукота одна!
Внезапно она уставилась на брюки Рады и, всплеснув руками, испуганно закричала:
- Рада Викторовна, что это у вас?
- Где? – хором спросили Александр и Рада и тоже уставились на брюки.

- Да вот же! – Полина дернула за штанину, и Рада, к своему ужасу увидела выдранный "с мясом" лоскут.
- Ничего, - закусив губу, чтобы не расплакаться, пробормотала Рада и попробовала зажать рукою края. – Мне бы только добраться до своей машины, а там...
- Да что вы такое городите-то? – возмутилась Полина – Вам в таком виде домой никак нельзя. Только представьте, что о вас ваш собственный муж подумает?
- Я не замужем... – перебила девушку Рада и бросила испуганный взгляд на Александра, - Пока... еще не замужем....
- Это не имеет значения, - с категоричным видом отбросила ее жалкие оправдания Полина – в конце концов, есть соседи, просто хорошие знакомые, наконец... Вы даже не представляете, до чего много злых людей на свете!... Вот, помню была у нас одна такая... вечно за всеми подглядывала...

- Так, - снимая с себя пальто и накидывая его на плечи Рады, не терпящим возражения голосом поставил точку в дебатах Александр, - едем к нам домой, а там Полина подыщет вам что-нибудь подходящее...
- Нет, я не могу... – запротестовала было девушка, но тут Маша – до этого молча слушавшая в стороне – подошла и, посмотрев на Раду, вложила свою руку в ее ладонь.
- ... ппп-паааа-ехали... - тихо произнесла она.

Отредактировано Liga (2013-02-22 18:00:58)

0

10

- Но я действительно не могу, - чувствуя, как от доверчивого прикосновения этой детской ручки, выветриваются все ее благие намерения, пробормотала Рада и осеклась, поняв, что что-то внезапно изменилось: и Александр, и Полина как по команде замерли, изумленно уставившись на Машку.
- Что ты сейчас сказала? – хриплым голосом спросил Александр у дочери и, не обращая внимание на жижу из соли, снега и грязи у себя под ногами, опустился перед ней на колени, - Повтори...
- Я сс-ска-зала... пп-па... ехали, - запинаясь, медленно повторила Машка, но ее отец уже не слушал.
- Поехали!... надо же, «поехали»! – обнимая дочь, воскликнул Александр, и его голос подозрительно дрогнул. Он крепко прижал дочь к себе.
- Радость-то какая! - приходя в себя и бросаясь с объятиями к Романову и Машке, фальцетом завопила Полина, от чего несколько одиноких прохожих испуганно оглянулись на них, - Маша, заговорила!
- Не то слово! Это настоящее чудо! – казалось, забыв обо всем, Александр с такой любовью смотрел на свою дочь, что в душе Рады невольно шевельнулась зависть. Нет, не к Маше, а к той женщине, которая подарила Александру ребенка. Как, должно быть, любил он ее! Как, должно быть, они были счастливы вместе!..
От этой мысли на душе у Рады стало грустно и почему-то... обидно.

- Ну скажи!... Скажи еще что-нибудь! – тем временем, присев перед девочкой, пытала Машу Полина.
- Я... хочу... домой, - немного подумав, медленно выдала Машка.
- Да-да, домой! – спохватился Александр, поднимая на руки дочь и беспомощно оглядываясь по сторонам, - Черт, я, кажется, бросил свою машину в квартале отсюда...
- Я подвезу вас! - неожиданно для себя вдруг торопливо выпалила Рада и, тут же мысленно отругав себя за несдержанность, добавила официальным тоном, - скажите только, куда,.. Александр Николаевич ...
- Спасибо,.. Рада Викторовна, - поблагодарил ее Александр, прижимая к себе дочь, - это тут, недалеко...

Машина Романова оказалась действительно не далеко. Правда к тому времени, когда они ее нашли, ее уже подцепил эвакуатор для транспортировки на штрафную стоянку.
Сидя на водительском сидении своей «реношки» и слушая в пол-уха болтовню Полины с Машкой, в которой доминировал голос Полины, Рада наблюдала за тем, как Александр – отчаянно жестикулируя – что-то объяснял молоденькому лейтенанту дорожно-патрульной службы, и пыталась быть честной сама с собой.

«Я не сделаю ничего плохого, - с замиранием сердца видя, как лейтенант решительно отвергает объяснения Александра и выписывает ее шефу квитанцию, мысленно оправдывалась она перед своей застывшей в молчаливом упреке совестью – можно сказать, просто совершу акт милосердия, отвезя его домой... Не тащится же ему с ребенком в метро...»
«Ты хоть себе-то не лги! – перебила ее совесть,.. ее внутренний голос,.. ее то самое пресловутое «второе Я» - Сознайся уж честно, ты влюбилась в своего шефа как девчонка, и от одной только мысли о нем у тебя едет крыша...»
«Ну а если и влюбилась? – с вызовом мысленно возразила сама себе Рада, холодея от собственной смелости, - что в этом плохого?»
«А что хорошего? – тут же вопросом на вопрос ответила ее совесть, - ведь, если разобраться, ты его совершенно не знаешь...»
«Не правда! Я знаю! – запротестовала девушка – я знаю, как он хмурится, когда сердится,... как заразительно смеется, когда весел... Я знаю, какого цвета галстуки он предпочитает носить и какой кофе пить!... а еще я знаю, как он смотрит на меня!»
О том, как целуется Александр, Рада предпочитала не говорить, даже сама с собой.

«И ты думаешь, этого достаточно? – язвительно спросила совесть, - Достаточно, для того, чтобы «владелец заводов, газет и пароходов» и по совместительству плейбой Александр Романов бросил к ногам какого-то невзрачного воробышка, - как он сам тебя сегодня изволил назвать, - свое сердце и полмира в придачу и повел тебя под венец?»
«Мне ничего такого от него не надо...» - одними губами неслышно произнесла Рада, машинально начиная ковырять стежок на кожаном чехле руля.
«Тоже мне мать Тереза! – хмыкнула ее совесть и холодно добавила, - А он тебе ничего и не предлагал! Кроме одежды,.. в которой тебе было бы не стыдно вернуться домой.»
Рада закусила губу.
«И потом, - беспощадно добила ее собственная совесть, - как быть с грядущей свадьбой? Ведь, насколько мне известно, ты собиралась замуж за Мишку!»
Но Рада уже знала точно, что не выйдет за Михаила. Потому что не сможет солгать ему.

- Обстоятельства изменились! - жизнерадостно сообщил Александр, открывая дверь и снова садясь на пассажирское сиденье рядом с Радой, - Теперь мы с Машкой и Полиной безлошадные и боюсь, что вам, Рада Викторовна, не остается ничего другого, как отвезти нас, обездоленных, домой. – он наклонился к Раде и, положив свою теплую ладонь на ее руку, спросил проникновенным голосом – Вы же не бросите нас на произвол судьбы?
От его прикосновения сердце Рады сделало кульбит в груди и восторженно забилось, а Александр, продолжая держать ее руку, обернулся к сидящим на заднем сидении Машке и Полине и, как ни в чем не бывало, продолжал:
- Девочки, давайте хорошо попросим Раду Викторовну!
- Пожа-ааа-алуйста! – тут же в разнобой жалостливыми голосами откликнулись на его призыв Полина и Машка и, хохоча, молитвенно сложили ладони перед собой.
Рада быстро посмотрела на довольное, улыбающееся лицо Александра и, вспыхнув, выдернула свою руку из его ладони – он опять дразнил ее!
«Нет, я когда-нибудь его точно убью за это! – в очередной раз пообещала себе девушка, заводя машину и выруливая на проезжую часть, - ... или сама поцелую!»
- Урааааааа!!! – тут же раздалось с заднего сидения, и Александр с победным видом рассмеялся.

* * *

Всю дорогу Александр украдкой поглядывал на Раду, казалось бы, полностью сосредоточившуюся на вождении автомобиля. Снаружи опять пошел снег – на этот раз обильными хлопьями, - заставляя поток машин двигаться медленно и осторожно, и Романов мысленно воздал хвалу Богу за плохие погодные условия – при такой скорости им суждено было тащиться, по-крайней мере, еще минут двадцать. Не меньше.
А если сильно повезет, - подумал Александр с надеждой, - и они застрянут, то часа два-три.
Но по тому, как его «секретарша» то хмурилась, кусая уголок нижней губы, то, вытянув трубочкой губы, шумно вздыхала, Александр догадывался, что ее мысли были заняты чем-то другим.
Скорее всего выработкой стратегии, - подумал он с усмешкой – позволившей бы ей увильнуть от его приглашения.
Романов откинулся на спинку сидения и самоуверенно улыбнулся – что бы там не изобрела его маленькая «секретарша», он с легкостью разрушит ее планы и не даст ей сбежать.

Александр уже неплохо изучил ее уловки и знал почти все те маленькие хитрости и приемы, с помощью которых Рада возводила вокруг себя защитно-оборонительные укрепления и мостила пути, на случай отступления. Правда, раньше он и сам был заинтересован в том, чтобы стены между ними были как можно выше, рвы – как можно глубже, а противотанковые ежи – колючее. Раньше, но не сегодня...
Сегодня все изменилось – причем, стремительно и бесповоротно.
Сначала, его разозлила бестактность Ольги по отношению к ней; потом его снедала ревность из-за ее флирта с Корфом; а еще спустя два часа он – Александр Романов - лежал в снегу у сломанного бортика, ощущая тяжесть ее тела на своем и глядя в ее темные, кажущиеся в неясном свете уличных фонарей бездонными, глаза, и постигал наивысшую и одновременно наипростейшую истину, когда-либо открывшуюся ему: он никогда не сможет отпустить от себя эту девушку,... не отдаст ее никому,... и если надо, достанет для нее луну с неба и кинет к ее ногам полмира, потому что любит ее.
Любит с того самого промозглого осеннего вечера, когда внезапно почувствовал, как ее маленькая холодная ладошка осторожно скользнула в его ладонь;.. с того самого момента, когда, оглянувшись, увидел ее – зареванную, с припухшими губами, в жутком рыжем парике и в солнечных очках на пол-лица;.. с того самого единственного – пока(!) единственного, поправил себя Романов – поцелуя, от которого у него разом снесло крышу и который снится ему теперь из ночи в ночь на протяжении вот уже полутора месяцев.

Александр невесело усмехнулся – слышала бы его сейчас Мари! «Не смей мне говорить о любви! Ты даже понятия не имеешь, что это значит!» - так, кажется выразилась она. Как бы она сейчас посмеялась над ним!
Хотя, с другой стороны, как ни странно, он был благодарен своей жене за те злые слова, которые она кинула ему напоследок в лицо, пожелав ему на собственной шкуре испытать, каково это – любить.

Александр открыл глаза. Старая «реношка» Рады еле тащилась сквозь завесу решительно не желающего прекращаться снегопада. Дворники на лобовом стекле скользили с легким скрипом, казалось, отмеряя какой-то свой – одним им ведомый – временной ритм; на заднем сидении царила подозрительная - сонная - тишина.

Александр снова украдкой взглянул на Раду. Ее всегда стильно уложенная прическа сегодня сильно пострадала - волосы смялись и теперь свободно падали на глаза, мешая своей хозяйке. Рада в очередной раз раздраженно мотнула головой и дунула, в попытке убрать волосы с лица. Но непослушная прядь опять упала на прежнее место.
Александр улыбнулся. Ему безумно хотелось дотронутся до этой самовольной прядки, и в то же время он боялся разрушить неловким движением очарование момента.
Очевидно, он все-таки чем-то выдал себя, потому что Рада, бросив на него быстрый взгляд, произнесла напряженным голосом:
- Кажется, приехали.

И действительно, свернув направо и проехав по переулку, она остановилась перед въездом на участок с трехэтажным особняком.

Александр придержал открытой заднюю дверь, помогая выйти Полине, потом взял на руки Машку – как он и предполагал, она действительно уснула, - и с усмешкой посмотрел на продолжающую сидеть в машине нахохлившуюся Раду. Похоже, его воробышек струсил.
- Полина, - пробормотал он тихо, передавая девушке свою дочь, - отнеси пока Машу в дом и уложи ее в постель. Нам с Радой Викторовной надо поговорить.
Подождав, пока Полина уйдет, Александр подошел к водительской двери и рывком открыл ее, выжидающе уставившись на девушку. Ответом ему был испепеляющий взгляд ее глаз.
- Я часто думаю, - с нарочито ленивой небрежностью произнес он, немного помолчав, - если бы взгляд мог убить, сколько бы раз я уже мог безвинно погибнуть по вине ваших прекрасных глаз, Рада Викторовна?
Как того и следовало ожидать, ее брови тот час возмущенно нахмурились, форма рта приобрела очертание буквы «о», а сама она тут же ринулась в атаку.
- Безвинно? – резво выскакивая из машины, воскликнула Рада, - Да в вас столько же "безвинности", сколько в волке, мечтающем попасть в овчарню.
- А вы, надо полагать, - продолжал Александр в той же ленивой манере, откровенно любуясь девушкой, - воображаете себя безобидной овцой на этой аллегорической картинке? Этаким агнцем, отданным на заклание злому зверю?
- Что вы имеете в виду? – резким движением головы откинув с лица непослушную прядь волос, с вызовом спросила Рада.
- А то, что у нашей скромной овечки, похоже, имеются острые зубки! – перешел в буквальное и фигуральное наступление Александр, - Кто позавчера насыпал в мой кофе соли? Скажете, не вы?
- А кто три раза, ... вы только подумайте, три раза! – выпалила она, в свою очередь, наступая на него, - возвращал, якобы на доработку, письмо для управляющего отделением в Пензе? Сознайтесь, вы его даже не читали, перед тем, как подписали четвертый вариант!
- Я так и знал, - победно воскликнул Александр, - что вы его и не собирались переделывать! А кто до этого в течение целой недели подсовывал мне одни и те же буклеты с рекламой компьютерных курсов для особо тупых «чайников»?
- А кто на позапрошлой неделе, якобы нечаянно, снес всю базу данных по архиву текущих договоров, из-за чего мне пришлось провести в офисе уйму своего личного времени, чтобы ее восстановить? - ее маленький кулачок уперся в его грудь.
Романов улыбнулся.
- В случае, если ты этого не заметила, я проводил свое там же,... вместе с тобой, - помолчав, тихо произнес он, непроизвольно переходя на «ты», и, взяв ее кулачок в свою ладонь, поцеловал его, - Ты замерзла. Иди ко мне, я тебя согрею.
- Да! Проводил! Как же! В своем кабинете! За закрытой дверью! – возразила Рада, тем не менее, позволяя ему обнять себя.
- Я учту это на будущее, - пообещал Александр.
- Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься опять снести что-нибудь? – сразу взъерошилась она и попробовала вырваться из его рук.
Вместо ответа Романов тихо засмеялся и еще крепче прижал девушку к себе.
- Ты назвал меня невзрачным воробышком, - внезапно обиженно произнесла Рада, подняв к нему свое лицо.
- А ты безбожно флиртовала с Корфом, - возразил Александр, целуя ее непокорную прядь.
- А ты...
- А я все это время хотел обнять тебя вот так, - перебил он и стиснул ее сильнее, - и никуда не отпускать...
Александр медленно наклонился к ее лицу.
- Оооо... – заворожено произнесла она.
- Вот именно... – успел прошептать он прежде, чем коснуться ее губ.

Этот поцелуй был точно такой же, как и первый.
Впрочем, нет, - тут же возразила сама себе Рада, - этот в сто раз лучше! Нет, в тысячу! А точнее сказать, в миллион!
Действительность просто перестала существовать. Вернее, она словно замерла, как в каком-то фантастическом фильме, из тех самых. которые Рада так любила смотреть. Казалось, земное притяжение больше не функционировало, и все вокруг кружилось и парило в свободном полете – снег, здания, деревья, сама Рада... Незыблемым оставался только он – Александр, - его теплые руки, его нетерпеливые губы... И Рада, сама не осознавая этого, вцепилась в него, чтобы только не улететь,... чтобы только не затеряться одинокой пылинкой среди таких же - одиноких - звезд,... чтобы только не разорвать эту восхитительную близость их губ, обжигающую и одновременно обещающую большего... намного большего!...

- О, Боже! – потрясенно выдохнул Александр, когда он, наконец, нашел в себе силы оторваться от ее губ, - Такого просто не может быть...
Он уткнулся носом в воротник ее дубленки и с наслаждением вдохнул ее запах – смесь из ее любимых духов, ели и еще чего-то, необыкновенно волшебного и родного.
Александр провел губами по ее щеке, и с восторгом осознал, что девушка, в свою очередь, ответила на его ласку. Он готов был уже схватить ее в охапку, унести в дом, запереть и не выпускать до тех пор, пока она клятвенно не пообещает никогда не покидать его; как вдруг в его кармане резко загудел мобильник, возвещая, что Романову пришла эсэмэска. Посылая проклятия неизвестному адресату, так некстати помешавшему ему, Александр раздраженно нажал кнопку и прочел вслух:
- Самолет задерживается на неопределенное время. Извини. Люблю. Целую. Твоя Репка.
Романов недоуменно уставился на побледневшую Раду:
- Ничего не понимаю. Какой самолет? Какая репка?

- О, Господи! - Рада в ужасе уставилась на дисплей мобильника и в следующее мгновение выхватила его из рук Александра.
- Так не должно быть,... - отступая к своей машине, пробормотала она побелевшими губами, теми самыми губами, машинально отметил про себя Романов, которыми только что отвечала на его поцелуй, - Это неправильно! – выкрикнула она и ринулась прочь. Неожиданно девушка замерла, как будто споткнувшись о что-то, потом вынув из своего кармана другой мобильник, вернулась и сунула его в руки Александра.
- Я ничего не понимаю! – закричал Романов, видя, как она садится в свой автомобиль, и бросаясь за ней следом, - Объясни, наконец, что происходит!
Он возмущенно забарабанил ладонями в боковое стекло, но Рада, виновато взглянув на него, уже нажала на газ. Колеса бешено завращались, заставив Александра отскочить, а машина, немного поелозив, наконец, тронулась с места.
- Сумасшедшая! – крикнул Романов, хотя Рада не могла его слышать, - Ты же убьешься! Смети хотя бы снег со стекла!
Но «реношка» Рады уже завернула за угол, обронив по пути целый сугроб снега с себя, и скрылась.

Романов тупо посмотрел на свой мобильник, а потом, сыпля проклятиями, начал лихорадочно искать номер Рады в своей адресной книге. Неожиданно дисплей мобильника пару раз мигнул сообщением, что его батарейки на нуле, и погас.
Чертыхаясь на чем свет стоит Александр побежал к дому, и в буквальном смысле слова налетел на кого-то.
- Ну,... здравствуй, Алекс! – с мягким акцентом произнес этот «кто-то», и Александр напрягся, тот час узнав голос.
- Здравствуй, Деймон... – ответил Романов.
- А куда подевался старый добрый «Димон»? – молодой темноволосый мужчина шагнул на свет фонаря. Его губы улыбались, в отличие от его глаз, остававшимися холодными и настороженными, - Ведь, так, кажется, ты называл меня когда-то?
- Все меняется, - сухо произнес Романов.
Деймон бросил красноречивый взгляд на поворот, за которым скрылась Рада, и приподнял бровь:
- Но только не ты, Алекс! – он наклонил голову, и Романов готов был поклясться, что его глаза сверкнули, - Она тоже чья-то жена, а, Алекс? Твоего нового компаньона? Извини, я не хотел вам мешать...
- Чего тебе еще надо Сальваторе? – перебил его Александр, чувствуя, как в нем нарастает злость, а его кулаки сжимаются сами собой, - Я отдал тебе всё!
Его собеседник резко шагнул на него.
- Мне. Нужна. Моя. Жена, - отчетливо и с расстановкой тихо произнес он. Но по тому, как его акцент стал отчетливей, Александру стало понятно, на сколько взбешен был его бывший компаньон.
- Позволь мне догадаться, - насмешливо произнес Романов, прекрасно понимая, какого тигра в фигуральном смысле дергает сейчас за усы, но ему было до такой степени паршиво, что он был готов сцепится с кем угодно, был бы только повод, - Натали все-таки ушла от тебя! Молодец! Правильно сделала.
Деймон, ни слова не говоря, нанес Романову удар, который тот едва успел избежать. Но его бывший компаньон с рычанием кинулся на него и, подскользнувшись, они оба покатились в сугроб, барахтаясь и отчаянно молотя друг друга руками и ногами.
Наконец, уставшие, они просто остались лежать в снегу, тяжело дыша и все еще бросая на друг друга яростные взгляды.
- Я не знаю, где Натали, - произнес Александр, - Честно!
Деймон заворчал, всем своим видом выражая недоверие.
- Значит, так, - поднявшись и покачиваясь, словно пьяный, сказал он, - или ты возвращаешь мне мое, или я заберу у тебя твое! – он кивнул в сторону поворота, - кто нарушает правила, тот должен быть готовым заплатить за это! - и добавил по-итальянски, с нарочитым русским акцентом, - Capito?

Все еще пошатываясь, Деймон прошел вдоль улицы и остановился у припаркованного у тротуара мерседеса. Водитель, выскочив, с готовностью открыл ему дверь, и через минуту машина плавно тронулась с места.
Александр проводил ее взглядом. Ему трудно было судить Деймона – не потому, что был перед ним в чем-то виноват, а потому что чувствовал, что сам готов убить любого, кто посмеет встать между ним и Радой. Он тяжело поднялся и побрел в сторону дома, с твердым намерением дозвонится до нее, чтобы самому удостовериться, что с ней все в порядке.

И поэтому он не видел, как из-под наклонившего под тяжестью снега старого дерева, на дорогу выехала серебристая «бээмвешка» и последовала за мерседесом его бывшего компаньона.

0

11

... О ТОМ, ЧТО В ЖИЗНИ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕСТО НЕПРЕДВИДЕННЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ...

- Ооооой, Мии-ишка!... Как красиво! - благоговейным шепотом произнесла Натали, рассматривая на руке Рады помолвочное кольцо. Она перевела свой взгляд на будущую невестку и, радостно улыбнувшись, вдруг неожиданно для Рады, стиснула ее в порывистом объятии. - Поздравляю!.. И добро пожаловать в нашу семью!

«Все-таки демонстрация кольца на кухне, в половине шестого утра - не самая лучшая затея,» - кисло подумала Рада, наблюдая за тем, как Натали поздравляет брата, и чувствуя себя при этом отвратительной лгуньей.
Приезд - под утро - Михаила с Натали в их двухкомнатную квартирку, оказался для девушки полным сюрпризом - ведь у Натали в городе была своя однокомнатная квартира.
- Ну ты же понимаешь, малышка, - извиняюще шепнул Раде Михаил, целуя ее в щеку, - что я просто не мог ее оставить одну ... в таком состоянии.

И она, глядя в его совершенно усталое лицо, конечно же, все понимала. И в первую очередь, то, что с разговором придется подождать....

С момента своего возвращения домой Рада так и не сомкнула глаз, неприкаянно слоняясь из комнаты в комнату и стараясь сконцентрироваться на предстоящем нелегком объяснении с Михаилом. Но память - жестокая штука! - вновь и вновь возвращала ее к Александру - к их неожиданному сближению. Случившееся казалось до сих пор чем-то нереальным и совершенно необъяснимым. Словно какая-то могущественная сила бросила их под снегопадом друг к другу, заставив познать их обоюдное влечение и навечно связав этим, точно заговорщиков или преступников - заочно осужденных и не подлежащих помилованию.

При этой мысли Рада невольно поморщилась.

«Не иначе, как сказывается тлетворное влияние Лизаветы с ее манерой все драматизировать,» - с грустной иронией подумала девушка, хотя в душе ощущала себя именно преступницей. Перед Михаилом, перед Александром, перед всем белым светом.
И еще трусихой!
Ведь она так и не нашла в себе смелости ответить Александру.
Глотая слезы и машинально считая звонки на свой мобильник, - а Романов звонил методично, не переставая, все время, пока она была в пути, - Рада уговаривала себя, что "так" будет лучше, что "так" будет правильней. Хотя, спроси ее в тот момент, сама бы не смогла толком сказать, что же в этой ситуации было правильным и кому, в конечном счете, от этого стало лучше...
Уж во всяком случае, не ей - Раде...

На последнем светофоре звонки от Романова внезапно прекратились, зато на мобильник пришла эсэмэска:
"Где ты? Ответь мне. Или я звоню в полицию."
Рада представила, как по ее следу - по сугробам - идет возглавляемый собакой вооруженный отряд омоновцев, и невольно - сквозь слезы - улыбнулась. Как оказалось, преждевременно.
"Я не шучу. Считаю до трех. Раз."

Похоже, он, действительно, был настроен серьезно. И хорошо зная манеру Романова доводить свои предупреждения до конца, Рада забеспокоилась. Только полиции ей сегодня - для полного счастья! - и не хватало. Бросив короткий взгляд на светофор, она схватила мобильник.
"Два"

- Да сейчас я, сейчас! Неужели, нельзя немного подождать? - умоляюще пробормотала она то ли Александру, то ли светофору, сменившему желтый свет на зеленый; то ли водителям, громко и настойчиво выражавшим нетерпение за ее спиной. Наконец, набрав последнее слово, она отослала эсэмэску: «Я дома. Все объясню завтра.» - и выключила мобильник. От греха подальше....

- Ой, ребята! Какие же вы все-таки молодцы! Я так рада за вас! - возглас Натали вывел Раду из задумчивости. Ее будущая золовка неожиданно хитро посмотрела на них с Михаилом и спросила. - Ну что? Горько, стало быть!

К такому обороту Рада совершенно не была готова. «Нет!» - промелькнула в ее голове паническая мысль. - «Все, что угодно, но только не это!»
Девушка беспомощно оглянулась на Михаила и к своему удивлению обнаружила, что не одинока в своей растерянности, - Михаил нахмурился и как-то нервно провел по волосам рукой.
- Может, не надо? Ну, смешно, честное слово... Словно детский сад какой-то! - возразил он. Но его сестра, удобно устроившись на кухонной табуретке, произнесла самым невинным тоном, в котором, впрочем, читалась неумолимость:
- Нет, Миша, надо! На-до! Не отлынивай!
Михаил помялся какое-то мгновение, а потом, - видимо поняв, что от Натали по-другому не отделаешься, - быстро наклонившись, чмокнул Раду в щеку.
- Теперь довольна? - бросил он сестре и в буквальном смысле сбежал из кухни. - Я в душ! - донеслось из коридора.

До Рады только сейчас дошло, что все это время она, что называется, не дышала - так были напряжены ее нервы. Все еще дрожащими руками она начала составлять чайные чашки в посудомоечную машину.
- Не обижайся на него, - дотронувшись до ее плеча, попросила девушку Натали. - Он любит тебя. Просто, моему брату все еще тяжело выражать свои чувства открыто.

От сочувствующих ноток в ее голосе Рада готова была разрыдаться и во всем признаться. Тут же, не сходя с места.

- Когда умер папа, - между тем тихо продолжала Натали, - мама долго не могла прийти в себя. Они с папой так любили друг друга, так любили... - Натали вздохнула и невидящим взглядом уставилась в окно, - Я всегда думала, что если выйду замуж, то только по большой любви. Как мама. А когда вышла... - Натали вздрогнула, словно просыпаясь от тяжелого сна, и быстрым движением тонких пальцев поправила свою безукоризненную прическу. - В общем, я поняла, что любви без полного доверия не бывает. - Она неловко улыбнулась, но ее красивому лицу эта улыбка не придала жизнерадостности. - Извини, я отвлеклась... Так вот, Мишка... а ему тогда только-только исполнилось восемнадцать... как-то резко, чуть ли не за одну ночь, повзрослел. Из мальчишки превратился в мужчину - опору, защитника, добытчика. Не представляю, что бы мы с мамой без него делали. Наверное, элементарно умерли бы с голоду.

Натали попробовала рассмеяться, но смех получился невеселый.

- А потом, уже после смерти мамы, случилась эта некрасивая история... с Ингой. Мишка буквально замкнулся в себе. Впрочем, на его месте я бы тоже, наверное, не простила. Хотя.... не знаю... - Натали пожала плечами.
- Что значит, не простила? - насторожилась Рада в нехорошем предчувствии.
- Ну как это что? - тщательно подведенные серо-зеленые глаза Натали удивленно округлились. - Или ты считаешь, что застать свою девушку в постели с другим, это в порядке вещей? Ну знаешь ли...

Девушка сердито посмотрела в лицо Раде и вдруг ахнула, оборвав себя на полуслове и приложив ладонь ко рту.
- Ты ничего не знала. - потрясенная своей догадкой тихо произнесла Натали. - Он тебе ничего не сказал?.. Так ведь?... Но почему?...
Рада лишь молча покачала головой.

- Кто не сказал? Что не сказал? - входя на кухню и вытирая волосы полотенцем, переспросил Михаил, и девушки, как по команде занялись посудой. - Все ясно, секретничаете! - Михаил понимающе хмыкнул. - Ладно, я мешать не буду. Зашел только сказать, что ванная свободна и чтобы с краном поосторожней были. Там, кажется, полетела прокладка. Займусь ею завтра.

- Да мы про моего шефа говорили, - взглянув на побледневшую Натали, неожиданно для себя вдруг выпалила Рада, чувствуя как неестественно весело звучит ее голос. - Понимаешь, я его заранее попросила об отпуске по случаю свадьбы, а он... он до сих пор не подписал заявление.
«Гореть мне в аду за мое вранье!» - обреченно подумала Рада, мысленно попросив прощение у Александра.

- Твоего шефа убить мало! - тут же отреагировал Михаил, словно бык на красную тряпку. Он повернулся к Натали. - Это не человек, это настоящий эксплуататор. Нет, хуже! Рабовладелец! Его служащие, - тут он ткнул пальцем в сторону Рады, - не знают ни сна, ни отдыха. Работают на износ...
- Но мне за это и хорошо платят... - попыталась было возразить Рада, ругая себя за несдержанность.

- Послушай, малышка, - снисходительно улыбнулся Михаил, - я неплохо зарабатываю. И впредь, поверь, постараюсь зарабатывать не меньше. Поэтому у тебя нет причин горбатится на чужого дядю. Ты только посмотри на себя, в кого ты превратилась с этой работой. Кожа да кости и синяки под глазами! Смотреть уже страшно!

В кухне повисла тяжелая пауза. Рада, чувствуя на себе быстрые взгляды Натали, машинально догрузила посудомоечную машину.

- Прости, - шагнув к Раде, пробормотал Михаил. - Поверь мне, я не хотел... я ведь беспокоюсь за тебя...
Он с виноватым видом притянул к себе девушку и неловко обнял ее.
- Все нормально, - ответила Рада, осторожно освобождаясь из его объятий. - Мне  надо включить машину.

- Михаил прав, - вдруг вмешалась Натали, - Вид у тебя действительно неважный. К тому же, наверное, и питаешься нерегулярно. Так и до нервного истощения недалеко. Поверь мне. - она нахмурилась - Ты ведь, как я поняла, работаешь в компании Романова? В «Астре»? Хочешь, я позвоню Алексу и попрошу его разобраться с твоим шефом?
Она потянулась к своей сумочке, словно собираясь тут же позвонить Александру.

- Не надо! - запротестовала Рада. - Я не хочу... не хочу обременять никого.. пустяками.
- Обременять? Пустяками? - Натали удивленно посмотрела на Раду и рассмеялась. - Солнц, поверь мне, Романов передо мной в долгах, как в шелках! Да он, попроси я его, горы свернет! И луну с неба достанет! И вообще, - тут она прищурилась и с нарочитой расчетливостью в голосе произнесла, - по-хорошему, после всего случившегося Алекс, как честный человек, самое меньшее должен на мне жениться! Но если ты не хочешь, чтобы я звонила, - она беззаботно махнула рукой и достала из сумочки косметичку.- так и быть, не буду!

Что-то острое кольнуло при ее словах в сердце Рады. «Луну с неба»? «Обязан»? «Как честный человек»? Что это все значит? Внезапно Натали стала ей неприятна.
- Пожалуй, мне пора собираться на работу, - пробормотала Рада. - Я тебе постелю в нашей комнате.... А Михаил ляжет на диване...
- Слушай, Мишка, - услышала она, уходя, - а это идея! Я имею в виду, женить на себе Александра. И одним выстрелом убить всех зайцев! Или точнее сказать, волков!... Мишка, как ты думаешь, а мне волчья шуба пойдет?

Меняя постельное белье, а потом одеваясь, Рада не переставала думать - о Михаиле и его тайне; об Александре и Натали. «Господи, - в отчаянье взмолилась она, откладывая в сторону тонирующий карандаш, которым безуспешно пыталась замазать круги под глазами, - неужели, у Александра и Натали действительно была связь? Неужели, Михаил никогда не простит мне измену и до скончания веков будет презирать меня? - она сняла с руки кольцо и, медленно положила его в шкатулку. - Господи, как же я устала! Еще один такой день лжи и притворства я просто сорвусь. Наору на кого-нибудь или покусаю!»

Решение пришло, как всегда внезапно - когда Рада одевала сапоги и пальто.
«И пускай кто-то скажет, что я подобно страусу пытаюсь уйти от проблемы, но мне нужна передышка!» - упрямо подумала девушка, направляясь в кухню и замерла, услышав приглушенные всхлипы. Плакала Натали - горько и безутешно.

- Ну почему, почему я была такой дурой? Почему вопреки всему продолжала верить и ждать! Ждать, что он вернется! Ну почему, почему я не приняла предложение Владимира и не уехала с ним? Ведь Владимир был готов сделать все...
- Наверное, потому что ты не любила Владимира, - голос Михаила звучал грустно и проникновенно.
- И наверное, потому, - немного помолчав продолжил он, - что ты любишь...

Грохот падающей табуретки заглушил слова Михаила, и мимо опешившей Рады в ванную комнату стрелой промчалась Натали. Следом за ней - усталый и осунувшийся - в коридор вышел Михаил.
- Ты что-то хотела? - равнодушно поинтересовался он у Рады.
- Нет, ... то есть да, - растерялась Рада, - я только хотела сказать, что сегодня после новогодней вечеринки переночую у Лизаветы. Нет смысла тащиться ночью почти через весь город. Надеюсь, ты не против?

Михаил, думая о своем, машинально покачал головой. Он был абсолютно не против.

Отредактировано Liga (2013-02-22 18:45:36)

0

12

.. О ЦВЕТАХ, ВЕРДИ, ТОНКОСТЯХ ДЕТСКОГО ВОСПИТАНИЯ И ПОЛЬЗЕ ЖЕНСКИХ ЖУРНАЛОВ...

Рада увидела ее сразу, как только вошла, - розовую розу на длинном стебле в высокой стеклянной вазе... На своем столе.
После заснеженного города и утреннего мороза это было настолько неожиданно, что девушка, растерявшись, нерешительно замерла на пороге.

Нельзя сказать, что она никогда не получала в подарок цветов.
Но, как правило, это были, что называется, цветы по случаю - тюльпаны от мужчин-коллег к восьмому марта, пионы ко дню рождения и астры или георгины от подруг, в знак еще одного уходящего лета.

Как-то, еще в начале их отношений, Мишка преподнес ей букет модных зеленоватых роз, но почему-то они не произвели на Раду того впечатления, которого она ожидала. Наоборот, глядя на них, она ощущала некоторую неловкость, как если бы цветы были предназначены вовсе не ей,.. как если бы ей подарили их по ошибке... Куда больше девушку обрадовал, в свое время, принесенный Мишкой "просто так" эдейльвейс - крохотный серовато-белый цветок в таком же крохотном глиняном горшочке - Мишка нашел нужным сказать, что его друг привез этот цветок из поездки по австрийским Альпам. С тех пор Рада решила для себя, что, видимо, розы не "ее" цветы, - слишком много в них вычурности, надменности и излишней помпезности, не свойственных ее характеру.
Но сейчас, глядя на эту единственную розу, девушка внезапно поняла, что в глубине души всегда желала соответствовать этому цветку.

Рада медленно - все еще не веря глазам - приблизилась к своему столу. Теперь, вблизи, она рассмотрела, что роза была не совсем розовая. Точнее, она была белой, но красный цвет, окаймляющий ее лепестки и тонкими прожилками пронзающий их от края к основанию, придавал цветку неповторимость, можно сказать, исключительность и некий тайный смысл, - казалось, предназначенный только одной женщине. И этой женщиной была она - Рада.

Девушка, неуверенно улыбнувшись, слегка коснулась полураспустившегося бутона кончиком пальца:
- Привет, - прошептала она цветку, чувствуя в душе необъяснимый ничем прилив счастья.
- Привет, - так же тихо раздалось за ее спиной, и Рада, резко повернувшись, увидела перед собой Александра. Он был, как всегда, аккуратно побрит и как обычно одет "с иголочки", - необычным был на его лице небольшой синяк над бровью и его улыбка, с которой шеф в данный момент смотрел на нее и от которой сердце Рады радостно подпрыгнуло.

- Я, наверное, ужасно выгляжу, - с кривоватой усмешкой смущенно произнес Романов, поднося ладонь Рады к своим губам и целуя ее. - И все потому, что накануне повел себя невоспитанно по отношению к одной прекрасной леди. В результате чего, леди без оглядки бежала от меня, а я провел бессонную ночь, в страхе, что не увижу ее больше никогда.
Не смотря на иронию, звучавшую в голосе Александра, Рада внезапно увидела на его лице отражение собственных чувств - радость, нежность, заботу, неуверенность...
Александр Романов и неуверенность?! Не может быть! Она что-то напутала.

- Поэтому, - продолжил Романов, не отпуская ее руки, - я решил сегодня первым делом извиниться, - он снова поцеловал ее ладонь, - а вторым - он перестал улыбаться и совершенно серьезно посмотрел Раде в глаза, - поблагодарить тебя. За Машу. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала... Для нас.
"Так значит, роза - всего лишь знак признательности," - с разочарованием подумала девушка, чувствуя, как ощущение счастья постепенно покидает ее. Значит, для Александра она всего лишь...
- Ну что ты,... то есть вы... это пустяки, - пробормотала Рада отводя взгляд, и пытаясь осторожно высвободить свою руку.

- А третьим, - не слушая ее, сказал Александр, притянув к себе девушку и обнимая ее. - я прошу тебя,... - тут его голос сорвался, и Романов тихо и сбивчиво произнес над ее ухом, - никогда... ты поняла?... Никогда не убегай от меня... потому что если с тобой что-то случится, я ... я просто не переживу это!... я не смогу ...
"Господи, а ведь это правда!" - слыша, как глухо и учащенно бьется в груди Александра его сердце, внезапно поняла Рада, - "Я тоже не смогу..."
- Но мы, ведь, почти не знаем друг друга, - слегка отстранившись, вслух прошептала Рада, скорее в ответ на свои мысли, чем Александру.

Александр несколько секунд, молча, внимательно смотрел ей в глаза, а затем тем же тихим, чуть с хрипотцой, голосом произнес:
- Мне нравится, когда мой рабочий день начинается со звука твоего голоса... Мне нравится, с каким независимым видом, с органайзером наперевес, ты отважно входишь каждый раз в мой кабинет - словно в клетку с тигром... Мне нравится, как ты улыбаешься и смеешься, - обычно, в разговоре со своими подругами,... и как прищуриваешься и поджимаешь губы, когда злишься - обычно на меня; или строишь планы мщения - обычно тоже в отношении меня... Мне нравится самодовольное выражение твоего лица, когда тебе удается поддеть меня, и твое откровенное разочарование, когда я не позволяю тебе этого сделать... Мне нравится, как ты шевелишь губами, когда о чем-то напряженно думаешь - словно при этом разговариваешь сама с собой... Мне нравится, как ты перебираешь  пальчиками своих ног, когда, сидя за столом и считая, что тебя никто не видит, снимаешь свои "каблуки"...

Александр замолчал, вопросительно глядя на Раду, словно спрашивая взглядом разрешения продолжать.
- Продолжай... - заворожено произнесла девушка.
- Мне нравится - продолжил он. - думать, что однажды вот так же открыто и доверчиво, как своим подругам, ты улыбнешься мне,... что однажды поделишься со мной - точно так же как с ними - всеми своими радостями и заботами... Мне нравится воображать, что это обо мне ты думаешь, когда на твоем лице внезапно появляется мечтательное выражение, а на твоих губах - улыбка... Мне нравится самому мечтать о том, что однажды коснусь твоих губ своими губами, и ты ответишь мне,... что однажды мне будет позволено дотронуться до пальчиков твоих ног... что когда-нибудь, не зависимо от дня недели, мое утро будет начинаться со звука твоего голоса... Мне нравится мысль, что в тебе есть еще много неизвестного для меня и что все это ты когда-нибудь откроешь мне...

Последняя фраза позвучала провокационно, и по хитрому взгляду Александра Рада поняла, что он это сделал преднамеренно. Он, в который раз дразнил ее! Ну все!... Но тут Романов, предостерегающе поднял ладонь.
- И мне совершенно не нравится думать, что всему этому никогда не суждено сбыться. - произнес он совершенно серьёзно. - Потому что я не шучу... Потому что я люблю тебя.

Что? Александр любит ее! Рада, потрясенная этим признанием, молча смотрела на него, чувствуя как ее губы сами собой растягиваются в счастливой - и наверное, глуповатой от этого - улыбке, а ее руки сами собой обнимают Александра.
"Да... ДА!" - была готова крикнуть она - "Я тоже люблю тебя!", но внезапная мысль о Михаиле, а потом о Натали заставила ее, в фигуральном смысле, спуститься с облаков на землю.
- Что случилось? - почувствовав ее настроение, обеспокоенно спросил Александр. - Ты мне не веришь? Или я упустил что-то?
"Нет," - хотелось сказать ей, - "это не ты, а я упустила самый важный момент. То, что я все еще помолвлена с Михаилом! И что, ответив тебе, поступлю подло по отношению к вам обоим."

Рада отвернулась к окну, чтобы Александр не увидел ее навернувшихся на глаза слез.
Она почувствовала, как Романов встал рядом с ней.
- У тебя... кто-то есть? - глухим и напряженным голосом скорее утвердительно, чем вопросительно, немного помолчав, произнес он.
Рада с трудом кивнула. Казалось, признание забрало последние силы; у нее в глазах потемнело, и девушка пошатнулась, судорожно хватаясь за оконную ручку, чтобы не упасть.
- О Боже мой! - Александр вовремя успел ее подхватить.

- Успокойся, родная моя, - откуда-то издалека доносился до Рады его взволнованный голос. - Все будет хорошо! Я тебе обещаю! - уверял он ее, заставляя глотнуть воды из стакана.
- Это я... я во всем виновата! - всхлипывая и глотая воду, призналась Рада, - Я должна была... во всем тебе признаться... и ему тоже... с самого начала... Прошу тебя... дай мне немного времени!...
- Ты ни в чем не виновата,.. слышишь? - настойчиво, словно внушая, сказал Александр, - Не передо мной, не перед ним! Ты не ребенок, чтобы постоянно оглядываться и оправдываться! Ты самая удивительная, самая красивая и самая единственная  во всем свете женщина! Не смей себя ни в чем корить! Никто не виноват в том, что случилось. Это не твоя вина, что мы встретились только сейчас. Слышишь? - он поставил стакан и крепко сжал ее в своих объятиях. - Потому что ты должна знать, что я буду ждать тебя, сколько придется. Неделю? Значит, неделю. Месяц? Значит, месяц. Год? Значит, год. Два? Значит, два. Ты слышишь меня?

С трудом приходя в себя и начиная прислушиваться к его голосу, Рада кивнула.
- Потому что я люблю тебя. Слышишь? - произнес Александр, наклоняясь к губам девушки и целуя их.
"Слышу, - мысленно ответила Рада, ощущая на своей коже ласковую утешающую теплоту его губ и постепенно успокаиваясь.

Словно во сне до нее донесся звук открываемой двери, а затем жизнерадостный голос Ольги Калиновской:
- Смотрите скорее, какого найденыша я вам тут привела!

Ольга! Рада испуганно открыла глаза, машинально отстраняясь при этом от Александра. Но он, удержав ее, пристально посмотрел ей прямо в глаза, словно приказывая своим взглядом оставаться в его объятиях.
- Как интересно! - ничего невыражающим голосом произнес он, продолжая обнимать Раду и медленно поворачиваясь к Ольге. - И кто же это?
Рада тоже взглянула на дверь.

В проеме, держась за Ольгину руку и застенчиво улыбаясь, на них смотрела Маша.
Внезапно, ее улыбка поблекла и исчезла без следа. Девочка резким движением выдернула свою ладонь из руки Ольги и нахмурилась.

- Т-тты плачешь! - обвиняюще указывая на Раду, вдруг воскликнула она и, повернувшись к отцу, гневно закричала. - Пп-почему она пп-плачет?!!!...

0

13

- Машка? - Александр изумленно уставился на свою дочь, - Ты что тут делаешь? Как ты тут оказалась? И где?... черт возьми! Нет, я собственноручно убью твою няню!!!
Чертыханье относилось к мобильнику - Романов, путаясь, лихорадочно нажимал кнопки, пытаясь дозвониться до Полины.

- Тт-ты опять все испортил! - не слушая его, возмущенно крикнула Машка и, сорвав с головы шапочку, кинула ее на пол.
- Послушай, - Александр оставил в покое мобильник и, присев перед дочерью, обхватил ее за плечи. - Я ничего не испортил! По крайней мере, пока ничего, - он старался говорить спокойно и внушительно, но видно было, что он очень взволнован, - И я ничем не обидел Раду! Наоборот, я сказал, что люблю ее...

Машка, прищурившись, подозрительно посмотрела отцу в лицо, по всей видимости, все еще не доверяя ему, а потом, вырвавшись из его рук, совершила нечто невероятное - бросилась к Раде и, обняв ее за талию, уткнулась лицом ей в живот. Потрясенная таким неожиданным поступком, девушка машинально обняла ее и взглянула на Александра и Ольгу. На лице Романова она прочла боль, вину и беспомощность; на лице Ольги заинтересованность и что-то, очень похожее на уважение, - словно она впервые увидела в Раде личность. И это, как ни странно, придало девушке решимости.

- Маша, - теперь она присела перед Машкой, - если я скажу, что твой папа ничем не обидел меня, ты мне поверишь?
- Но мама тт-тоже тт-так говорила! - в отчаянии воскликнула девочка. - А пп-потом пп-плакала...
Рада сразу поняла в какую ловушку она невольно попала и закусила губу. По этим нечаянно вырвавшимся словам, она интуитивно поняла, что женщина, состоявшая в браке с Романовым и давшая жизнь их общему с Александром ребенку, по каким-то причинам была несчастлива. Логичное, казалось, в таком случае объяснение, что она не такая как мама, что она другая, значило, надолго, - если не на всегда! - возвести стену отчуждения между собой и девочкой. А сказать, что она - читай, в отличие от ее мамы! - не обманывает, значит, поставить под сомнение честность погибшей матери.

- Ясно, - кивнула Рада и серьёзно посмотрела в глаза Машке, - И что мне надо сделать, чтобы ты мне поверила?
- Пп-поклянись! - вдруг выпалила девочка.
- Чтоб у меня бородавки на носу выросли и чтоб мне никогда в жизни не есть мороженного! - с готовностью произнесла Рада, с улыбкой вспомнив самую страшную клятву своего детдомовского детства.
- Так кк-клянутся только дети! - возразила Машка. - Пп-поклянись на бб-библии! Кк-как в кк-кино!

Звук, похожий на сдавлнное кудахтанье, заставил Раду бросить быстрый взгляд поверх Машкиной головы на своего шефа и его юриста. И Романов, и Калиновская честно пытались подавить смех. Ах, так! Значит, им весело! Ну погодите!...

- К сожалению, библии нет, - совершенно спокойно сказала Рада, поднимаясь и добавила мстительно. - Но зато есть соглашение по слиянию компании твоего отца и компании одних очень важных дядей. - она достала из сейфа папку с документами и протянула ее Машке. - Как ты считаешь, пойдет?
- ...ээээ-мммм... я думаю, пп-пойдет, - полистав внушительный фолиант и с уважением просмотрев длинный перечень подписей, согласилась Машка.
- Тогда, - Рада торжественно положила свою руку на папку. - Клянусь!
Ответом ей была лучезарная детская улыбка. И Рада сразу почувствовала - как в детстве! - как мир снова, прямо на глазах, становится прекрасным и замечательным, и она улыбнулась в ответ.

- Папа! - бросившись к отцу и повиснув у него на шее, взвизгнула Машка.
- Подожди, юная дама, - Александр, стараясь быть строгим, не мог скрыть своей радости, - не так скоро! Сначала скажи мне, почему ты здесь и где твоя няня? Полина, что, опять сбежала на репетицию?
- Нн-нет, - виновато покрутила своей темноволосой головой Машка, - это я сс-сбежала... я не хх-хочу дд-дома... хх-хочу с тобой... и с Рр-радой.
- Я правильно понял, - помогая Машке снять шубку, спросил Романов, - что в данный момент Полина в панике обзванивает все больницы, морги и полицию впридачу?
- Я пп-позвонила, - потупившись, пробормотала девочка, страясь не смотреть на отца. - пп-приехала... и пп-позвонила...

- Ну поздравляю, - тем временем, подходя к Раде и забирая у нее папку с соглашением, тихо сказала с улыбкой Ольга. - Сначала дочь, потом папа. Должна признаться, что, к моему искреннему сожалению, составила о вас, Рада Викторовна, совершенно неверное представление.

Она с усмехнулась.
- Хотите сказать, что завидуете мне? - холодно парировала ее усмешку Рада.
- Да, - немного помолчав, будто прислушиваясь к себе, честно призналась Ольга, и в ее взгляде появилась грусть, - Не скрою, я действительно завидую вам. - она с той же грустью посмотрела на болтающих о чем-то Романова с Машкой. - Поверьте, я давно не видела Александра таким счастливым. - Калиновская повернуласьк Раде и, сделав многозначительную паузу, добавила, - Если сказать точнее, то со дня его свадьбы. - Она снова усмехнулась, - Знать, вы волшебница, если вам за одни сутки удалось сотворить подобные чудеса.

Ольга вздохнула.
- Ну что, - протянула она Раде свою руку. - будем считать, что у нас мир и никаких больше обид?
- Мир, - Рада чистосердечно улыбнулась в ответ и пожала протянутую Калиновской руку.

Внезапно, девушка почувствовала угрызение совести за то, что, по всей видимости, лишила Ольгу ее шанса.
- А вот этого делать ни в коем случае не надо! - в мгновение взгляд Калиновской стал, как прежде, холодным и надменным. - Да-да! У вас, Рада Викторовна, на лице заглавными буквами написана жалость ко мне. А это, поверьте, унижает. Так что, сделайте одолжение, избавьте меня от вашего сострадания. - она повернулась к Александру. - Кстати, возвращаясь к теме соглашения... Алекс, ты в курсе, что вчера из Германии прилетел директор юридического отдела "Лого"? У него тут намечены кое-какие встречи по контрактам.

Рада увидела, как Романов на глазах преобразился, - из добродушного, расслабленного отца семейства в делового, собранного бизнесмена.
- Так-так,.. - он привычным движением потер лоб и тут же поморщился от боли, коснувшись синяка. - ты хочешь сказать...
- Я хочу сказать, - покровительственно улыбнулась Ольга, - что уже созвонилась с ним и убедила его в целесообразности дополнительной встречи. Сегодня в двенадцать дня он будет ждать нас в своем отеле. Правда, - она оценивающе посмотрела на синяк, - я не предполагала того, что ты будешь слегка не в форме.
- ... ээээ ... - Романов смутился и бросил быстрый взгляд на Раду, от которого та тоже смутилась, - это я вчера вечером попробовал себя тут, в офисе, в роли декоратора. Надо признаться, неудачно.
- Вот как? - повела бровью Ольга. - Это становится интересно!
- Да ничего интересного, - отмахнулся Романов, которого, по всему видно, стала напрягать тема разговора, - Сплошное недоразумение. Стремянка нечаянно упала. Прямо на меня.

Калиновская весло рассмеялась.
- Генеральный директор, лично наряжающий новогоднюю елку для своих сотрудников! - она кокетливо улыбнулась Александру. - Как трогательно! Думаю, немцу это понравится, и он простит тебе твой не совсем презентабельный вид. Они ведь все такие сентиментальные, эти немцы!

Она посмотрела на часы:
- Так, если мы хотим попасть на встречу, у нас в запасе есть еще два часа, чтобы собраться и завести Машку домой.
- Я не хх-хочу дд-домой! - внезапно возразила Машка и умоляюще посмотрела на своего отца. - Я хх-хочу с Рр-радой!

Александр с сожалением покачал головой.
- Дорогая, - Ольга с невозмутимым видом протянула Машке шапочку и взяла шубку, - жизнь не состоит из одних наших желаний. Чаще всего она состоит из сплошных разочарований. Так что, привыкай! - она приглашающе встряхнула шубкой. - А Раде Викторовне нужно работать.

Машка взглянула на Раду глазами брошенного щенка, и сердце девушки сжалось.
- Я могу с ней посидеть до прихода Полины, - вмешалась Рада и добавила. - Мне это совсем не трудно.
- Нет, - покачала головой Калиновская, - вам, Рада Викторовна, будет как раз очень трудно. Потому что вы тоже поедете с нами. Кто-то же должен стенографировать на этой встрече!

Возрадовавшаяся было Машка опять сникла.
- Может, взять кого-нибудь в качестве замены?... - неуверенно посмотрела на Алекса Рада.
- Кого? - Ольга начала терять терпение. - Назовите мне человека, который был в курсе всех сторон этого дела и помимо секретарских навыков обладал хорошим знанием немецкого языка! Предупреждаю сразу, - она предостерегающе ткнула указательным пальцем в сторону Романова - Корфа не предлагать. Ибо мне сейчас совсем не до шуток.
- Варварпална! - хором сказали Александр и Рада и, переглянувшись, невольно рассмеялись.

Через двадцать минут все было решено: Варвара Павловна с подозрительной - учитывая ее загадочную, чуть ли не смертельную, болезнь - готовностью согласилась выйти на работу досрочно; документы были просмотрены, список предполагаемых уточнений составлен, а Машка на все время подготовки - озадачена бумагомаранием за столом Рады.

На прощание, пропустив Александра вперед и задержавшись на пороге, Калиновская обернулась к Раде и неожиданно спросила:
- Значит, удар стремянкой? - она натянула на руку перчатку. - И почему мне это самой раньше в голову не приходило?... Учту на будущее.

И Ольга коварно улыбнулась...

0

14

Едва за Калиновской захлопнулась дверь, как на Раду навалилась усталость - сказывались бессонная ночь и последние двенадцать часов, проведенные на одном адреналине.

Машка, сидя за ее столом продолжала что-то увлеченно рисовать, а Рада, расставив папки по местам, тяжело опустилась на стул и закрыла глаза.
После объяснения с Александром чувство вины отступило и не давило уже таким сумасшедшим грузом, как прежде. Все-таки, какой же он замечательный человек, ее Алекс. Хотя нет, Алексом он был для своих друзей, знакомых. Для нее он давно уже стал Сашей.

"Саааа-шаааа," - мысленно пропела Рада имя любимого, вспоминая нежность, с которой Романов признавался ей в своей любви. - "я тоже люблю тебя. И ты прав, Мишка обязательно поймет, что насильно мил не будешь. Поймет и простит, как поняла и простила нас Ольга... Ольга..."

При воспоминании о Калиновской в душе Рады шевельнулось неприятное чувство, словно она чего-то не учла или забыла сделать. Девушка мысленно перечислила необходимые для предстоящей встречи документы - вроде ничего не упущено. Список уточнений и предложений по спорным вопросам? Подшит в отдельную папку, вместе с обоснованиями финансового отдела. Что еще? Ручки, карандаши, блокноты?... Шеф, наконец? - усмехнулась свой шутке Рада, но тут же снова нахмурилась. Ощущение не проходило, и от этого становилось неспокойно и даже тревожно. Что же она упустила?

- Тт-ты сс-спишь? - внезапно услышала она над своим ухом и открыла глаза. Машка стояла перед ней и беспокойно вглядывалась в ее лицо.
- Нет, - улыбнулась девочке Рада, протягивая руку и обнимая ее, - Просто немного устала. Совсем чуть-чуть.
Машка тут же одарила ее ответной улыбкой и, прижавшись к плечу девушки, смущенно протянула разрисованный лист.
- Это тт-тебе... - сказала она.
- Что это? - по инерции спросила Рада, принимая подарок, и тут же все поняла без слов.

Это был самый красивый из всех виданных ею раньше детских рисунков: в центре листа, увешанная огромными, - величиной с арбузы, - новогодними шарами парила в воздухе довольно чахлая на вид елка; которую венчала красная и, судя по параметрам, позаимствованная не иначе, как со Спасской Башни, звезда. От звезды в разные стороны неровными пунктирными линиями разбегались лучи, своей интенсивностью давшие бы фору любому радиоактивному излучению.
Непосредственно под елкой, очевидно спасаясь от лучей, расположились три человечка, - один большой, другой поменьше, а третий совсем маленький - своими растопыренными ручками и ножками-палочками больше смахивающими на тараканов, чем на людей.
Большой и тот, что поменьше, стояли по обе стороны маленького и цепко держались за него своими крючками-пальцами. Для полной ясности каждый таракашка-человечек был подписан: папа, Маша, Рада... Все трое счастливо улыбались...

- Спасибо, - растроганно прошептала Рада. - Ты сделала мне самый замечательный подарок.
- Тт-тебе нравится? - обрадовалась Машка.
- Очень, - подтвердила Рада, и девочка обхватила ее шею руками.
- Значит, тт-ты не уйдешь? - спросила она.
Рада отрицательно покачала головой и тоже обняла Машку
- И тт-ты не будешь сердиться на папу и ругать его?

Слова ребенка больно кольнули девушку. Она отстранилась от Машки и внимательно посмотрела ей в глаза.
- Я очень люблю и тебя, и твоего папу, - тихо сказала она, - и хочу чтобы мы все трое были счастливы. Понимаешь меня? Чтобы мы всегда были вместе и чтобы никто из нас не плакал. А если мы нечаянно поссоримся - с кем не бывает? - то тут же помиримся. Ты согласна?

Машка, не отрывая взгляда от лица Рады, медленно кивнула.
- Хочешь, чтобы я поклялась?
- Нет, - покачала головой Машка и вздохнула, - И потом... они, все равно, увезли библию...

Девушка рассмеялась, и машинально перевернула лист бумаги - на обратной стороне шел какой-то текст - с юридическими терминами, - по краю листа проходила чуть заметная розовая линия. Бракованный экземпляр! Она забыла уничтожить бракованный экземпляр!

Рада заглянула под крышку своего стола - так и есть. Как хорошо, что ее промашку никто не заметил - она, конечно, уничтожит документ,... вот только!... Рада с сожалением посмотрела на забавный рисунок - у нее никогда в жизни не поднимется рука опустить его в "лапшерезку". Решено, этот лист она оставит себе. Под свою ответственность. И Рада решительно прикрепила кнопкой рисунок на стену слева от себя.

- Хочешь мне помочь? - спросила она Машку и, когда та кивнула, протянула кипу бракованных листов. - Вот, будешь держать и подавать мне... А машина будет резать их в лапшу.
- Оооой... и правда лапша, - засмеялась Машка, словно завороженная, наблюдая как за прозрачной стенкой бокса "лапшерезки", машина режет бумагу. - а я люблю сс-спаггетти...

Они дорезали почти все, когда дверь приемной неожиданно распахнулась, и в комнату вошла Анна, неотступно преследуемая Лизаветой.
- У себя? - показав пальцем на дверь в кабинет Романова, на всякий случай, тихонько спросила Анна.
- Уехал.
- Все, - резко повернулась Анна к Лизавете , - я уже устала слушать эту ерунду!
- Это не ерунда! - с жаром воскликнула Лизавета, прижимая к груди, словно реликвию какой-то глянцевый журнал. - Это научное исследование независимых психологов, подтвержденное, между прочим, экспериментальным путем!

- Что случилось? - поинтересовалась Рада.

- Вот смотри, - не обращая внимание на Раду, Лизавета открыла журнал на нужной ей странице и встав в позу Пушкина торжественно, с придыханием, словно читая откровение, прочла. - Сбросьте с себя оковы устаревших патриархальных взглядов, откройте в себе сосуд с дремлющей в нем первобытной энергией - свое истинное я! Почувствуйте себя королевой, владычицей! Тигрицей! Кузнецом своего счастья!

- Аха! - не удержалась от язвительного замечания Анна. - И куйте его, пока оно от вас не сбежало!
- Ты мне просто завидуешь, - выразительно посмотрев на подругу, обиделась Лизавета. - Что из нас двоих свое внимание Корф обратил на меня!

От этих слов Анна. намеревавшаяся что-то сказать, сразу поперхнулась и закашлялась.
- Что-оооо? - нервно хихикнув, удивленно воскликнула она. - Я? Завидую? Да за кого ты меня принимаешь? И было бы чему! - она оглянулась на Раду, словно ища у той поддержки. - Да у меня, между прочим, уже есть жених! Твой брат! Который в сто раз... нет, в двести пятдесят раз!... лучше всех Корфов, вместе взятых!
- Ну хорошо, - немного подумав, согласилась Лизавета. - С завистью, согласна, я переборщила! Просто ты до сих пор все еще злишься на Владимира! Из-за портрета!

- Из-за какого портрета? - по-прежнему ничего не понимая, снова спросила Рада.
- Ну из-за портрета! - хором сказали и Лизавета, и Анна, делая ударение на слове "портрет".
- Ааааах,... из-за портре-ета! - сразу сообразила, о чем идет речь, Рада.

Дело в том, что Андрей Долгорукий был не банальным художником, рисующим окружающую его действительность во всей неприглядной ее реальности - он был ярым сторонником и последователем различных "измов", из-за чего, собственно, не сразу был понят общественностью.
Его яркий талант так бы и остался непонятым современниками и навеки утерян для потомков, если бы не Анна. Вернее, портрет, который Андрей написал с нее, подражая манере Пикассо и который в духе великих назвал "Обнаженная Анна".
Околохудожественная общественность, увидев шедевр, взвыла от восторга, а фортуна, очевидно, залилась в счастливом смехе. Потому что с тех пор муза Андрея Долгорукого не покидала его ни на секунду, освещая его путь не то что звездой, а судя по всему настоящим прожектором.

Свой портрет Анна тихо ненавидела - однажды даже покушалась на него с керосиновой лампой, - и иначе как просто "портрет" не называла, но потом, - под натиском доводов, в основном об ответственности перед грядущими поколениями - смирилась, потихоньку задвинув бессмертное полотно в самый угол мастерской - с глаз подальше.
Впрочем, Рада Анну не осуждала. Если бы ей на портрете нарисовали один глаз на затылке, а грудь до пояса, она бы тоже обиделась. Причем, смертельно.

- А при чем тут Корф? - поморгав глазами опять спросила Рада.
- Владимир купил его вчера! - опять хором воскликнули ее подруги, одна в полнейшем восторге, а другая - в ярости.

Рада открыла было рот и тут же захлопнула его.
- То есть как это купил?
- Как-как! - раздраженно передразнила ее Анна. - Предложил огромную цену и купил! Мне назло! - она сжала свои пальцы так сильно, что они побелели. - А ведь Андрей клятвенно обещал мне не выставлять его! ...

- Владимир благородный, исключительно тонкой и нежной артистической души человек, - возразила Лизавета и уставилась мечтательным взглядом в потолок. - Он по достоинству оценил шедевр моего брата.
- Змей твой Владимир! Нахал, грубиян и бабник! - выпалила Анна, - Меняет настроение и женщин, как перчатки. И как у него только совести хватило цитировать Верди. Сердца красавиц, видите ли склонны к изменам, - передразнила она, судя по всему Корфа. - Стоит ему только пальцем поманить, как они сами падают в его руки и раскалываются на две половинки.

- Владимир не такой! - запальчиво воскликнула Лизавета.
- Да неужели? - Анна скрестила руки на груди. - Это, видимо, по причине тонкой организации своей души и из чувства стеснительности, он весь вечер игнорировал тебя, отираясь вокруг той обесцвеченной журналистки. И проводить домой он вызвался не тебя, а ее, конечно же, только по причине сердечной привязанности к тебе!
- Эта Нарышкина сама специально вешалась на него! - кинулась на защиту Корфа Лизавета. - У него просто не было другого выбора! Но сегодня, - ее глаза подозрительно заблестели и она уставилась на журнал, как на икону, - я очарую и завоюю его! Вот смотри! - она полистала журнал. - Тут есть советы на все случаи жизни!

Анна обреченно вздохнула и, повернувшись к Раде, красноречиво покрутила пальцем у виска.
- Чтобы привлечь внимание своего мужчины, - торжественно прочитала Лизавета, - вы должны поймать его взгляд, - Лизавета завлекающе скосила глаза на вешалку в углу, - потом, не опуская взгляда медленно повернуться, считая пор себя "раз, два, три", и прервать контакт глаз, - она величественно перевела взгляд с вешалки на стол Рады и внезапно завопила, указывая пальцем на розу. - Ой, что это?!

Анна подпрыгнула от неожиданности и, оттолкнув в сторону Лизавету, тоже уставилась на розу.
- Ээээээ... это так... по случаю нового года, - сделал попытку соврать Рада.

- Не лги нам! - покачала головой Анна и пообещала, - Хуже ведь будет!
- Двухцветная роза, - тем временем отыскав нужную страницы, с готовностью вещала Лизавета, словно с трибуны, и Рада тут же возненавидела ее журнал, - обычно, белая с красным,... означает предложение руки и сердца, вечной любви....

Обе подруги потрясенно переглянулись и уставились на Раду.
- Кто он?
- Она не виновата! - откуда-то из-за спины Рады вынырнула Машка и храбро закрыла собою розу. - Это мой пп-папа ей пп-подарил! - она обернулась к Анне. - А ты злая! Злая! Дядя Володя совсем не такой! Его все любят! Пп-потому что он кк-красивый и добрый! Я вырасту и выйду за него замуж! Вот!
- Господи, - прошептала потрясенная Анна, - еще одна!

- А кто у нас папа? - не давая увести себя в сторону, потребовала Лизавета.
- Рр-романов Александр Николаевич, - чуть с запинкой, гордо произнесла Машка. - Он генерал!

Анна и Лизавета, округлив глаза, снова уставились на Раду.
- Это совсем не то, что вы думаете, - поспешила заверить испуганная Рада, мысленно ругая себя, что не предупредила Машку помалкивать.

- Значит, ты сидишь с его ребенком, - медленно начала перечислять Лизавета голосом, не предвещающим ничего хорошего, в то время как Анна быстро закивала головой в знак солидарности с ней. - Он дарит тебе цветы "со смыслом",... и ты предлагаешь нам ни о чем не думать! А ну признавайся!

Лизавета со всей силой шмякнула журналом об стол.
Рада замотала головой, решив для себя все отрицать и даже погибнуть под пытками, но не сдаться.
- А еще пп-папа поцеловал ее! - хвастливо добавила Машка. - Целых два раза! Я сама видела!
- Бессовестная ложь! Ты не могла вчера ничего видеть! Ты спала! - возмущенно опровергла ее Рада и тут же прикусила язык.
- Чтоооооооо?! - в глазах подруг Рада прочла себе смертельный приговор.

Но тут на ее счастье за дверью сначала послышался топот бегущих ног, крики, потом что-то с грохотом упало, и в приемную ворвалась Полина.
- Где она? Где Машка? Рада Викторовна, она тут была? - закричала она с порога. За ее спиной тут же замаячил охранник.
- Рада Викторовна, - запыхавшись, пробормотал охранник, - извините! Эта ненормальная орала как потерпевшая, что у нее тут ребенок. А потом как ломанется!... Насилу догнал. Вот!
- Все нормально, - успокоила охрану Рада. - Можете идти.

- Нет, не нормально! - возразила Лизавета и с категоричным видом преградила Полине дорогу. - Я решительно возражаю! Это не ваш, это наш ребенок!
- Лизавета, я тебе все объясню... - попыталась оттащить подругу от Полины Рада.

Но Полина уже отыскала глазами Машку и со всех ног кинулась к ней.
- Машка, ну мы же договорились, что ты будешь звонить мне каждые двадцать минут! - обнимая девочку, упрекнула ее няня. - А от тебя не слуху ни духу! Если твой отец узнал бы, он бы убил меня!

- Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит! - перекрывая общий шум крикнула Анна.

Полина с Машкой виновато переглянулись.
- Я обманула, - в наступившей тишине призналась Машка. - Я не убегала. Пп-полина сама пп-привезла меня сюда... И ждала... внизу.
- Зачем?
- Чтобы вы с пп-папой влюбились, - просто сказала Машка. - и пп-поженились...
- Мы хотели, как лучше, - подтвердила Полина.

Рада устало осела на стул и, облокотившись о стол, опустила свою голову на руку. С минуту она молча смотрела на Полину с Машкой, а потом пророческим тоном произнесла.
- Вот только, боюсь, что Александр Николаевич не оценит вашей помощи...

Отредактировано Liga (2013-02-22 19:31:36)

0

15

... КОЕ-ЧТО О ЧЕСТНЫХ И ГРЯЗНЫХ ИГРАХ...

- Саша... то есть Александр Николаевич! Это нечестно... - слова Рады совершенно не вязались с чувственным выражением ее голоса. - Мы же договорились...
- Нечестно стоять с тобой там, среди всего этого веселья, и делать вид, что мы едва знакомы, - перебив ее, глухо возразил Александр.

Они оба целый вечер ждали этого, желали - как ничего другого - хоть на мгновение остаться наедине. А теперь стояли в полутемной приемной, куда Романов буквально запихнул ее, предварительно умыкнув с шумной новогодней вечеринки под каким-то смехотворным предлогом - который оба уже успели благополучно забыть - и не решались прикоснуться к друг другу. Словно боясь перейти какую-то черту в своих отношениях. Впрочем, оба прекрасно знали, какую...

- Мы сейчас похожи на подростков... - Рада мысленно похвалила себя за сарказм, с каким прозвучали ее слова. Сарказм - это хорошо. Сарказм отрезвляет и ставит все на свои места. Она протянула руку, чтобы включить верхний свет.
- ... хочешь сказать, которым негде пообжиматься кроме как на школьной вечеринке? - сухо спросил Александр, перехватывая ее руку и не позволяя нажать на выключатель. - Не надо, Рада... - тихо сказал он совсем другим, просящим, тоном.
- Что?... - машинально спросила девушка, с замиранием сердца чувствуя как он наклоняется к ней и одновременно боясь этого.
- Не надо о нас... так...

Он замер, так и не коснувшись ее губ, и Рада почему-то испытала по этой причине острое разочарование.
- Мы давно не подростки, - помолчав, произнес Александр. - Мы серьёзные взрослые люди, которые сами решают, что правильно в их отношениях, а что нет.
Теперь его голос звучал уверенно. Романов взял Раду за руку и мягко потянул за собой.

- Побудь со мной. - тихо попросил он. - Просто побудь сейчас рядом. Мне это необходимо. Обещаю, что накидываться на тебя, словно пещерный человек, не буду... - добавил он с грустной усмешкой.
- Пещерный человек? - послушно следуя за ним, подхватила Рада шутку. - Не льстите себе, Александр Николаевич! У вас манеры типичного тираннозавра начала юрского периода.
Романов рассмеялся, оценив ее юмор.

- Иди сюда. Я хочу тебе что-то показать. - с этими словами он развернул ее и подвел к окну.
- О Боже, как красиво!... - не смогла сдержать своего восхищения девушка, - Саша, это... это похоже на сказку...
Они стояли, обнявшись, перед огромным - почти во всю стену - окном в кабинете Романова и смотрели на раскинувшуюся перед ними панораму ночного зимнего города.

"Как бы я хотела, чтобы эта сказка никогда не кончалась," - опираясь спиной на грудь Александра и наслаждаясь теплом его сильных рук поверх своих, подумала Рада. - "Чтобы она продолжалась вечно..."
- Ты моя сказка... - наклонившись к ее щеке, еле слышно произнес Романов, и поцеловал ее в висок. - Мне нравится, как ты называешь меня. Повтори еще раз.
- Саша... Саша... Сааа-ша... - прошептала с улыбкой Рада, закрывая глаза и ощущая прикосновения губ Александра на своей щеке, шее, плече.
- Еще... - попросил Романов. Его голос звучал прерывисто и глухо.
- Саша, - девушка вдруг открыла глаза и слега повернула к нему голову. - Скажи, а что случилось с Машей?

Рада не знала, что это на нее неожиданно нашло - спрашивать в такой момент Александра о дочери, - и немедленно пожалела об этом, потомучто кольцо его рук внезапно разомкнулось, а сам Романов тяжело шагнул к окну. Он отчужденно молчал, и девушка уже раскаивалась в том, что спросила его, когда Александр, наконец, ответил ей:
- Ты, наверное, знаешь уже, что три года назад моя жена погибла в автокатастрофе?
Рада ничего не сказала, а лишь молча кивнула, хотя Романов, стоявший к ней спиной, не мог этого видеть.

- В тот вечер у нас была запланирована деловая вечеринка... Когда я вернулся из офиса домой, то в очередной раз обнаружил, что она и не собиралась ехать со мной ... я в очередной раз разозлился, а она в очередной раз осыпала меня упреками,... и мы в очередной раз поссорились... - Александр невидяще смотрел в окно, его голос звучал ровно и безжизненно, словно у робота, констатирующего факты, - Потом я ушел,... а она взяла Машку, села в машину и поехала в аэропорт... По дороге она не справилась с управлением... - тут он запнулся, и болезненная гримаса исказила его лицо, - по причине алкогольного опьянения... Машину на скорости занесло в кювет и перевернуло... - Александр помолчал, вновь и вновь мысленно переживая тот роковой вечер, - Мари погибла,.. врач сказал, что не сразу,... а Машку каким-то образом выкинуло из машины, и поэтому она осталась жива.... Ни одной царапины... только перестала говорить... Врачи утверждают, что такое бывает в следствие перенесенного шока.

Ни словами, ни тоном Александр не дал обнаружить, но Рада внезапно поняла сама , что во всем случившемся он винит только себя. На мгновение она словно увидела его глазами эту страшную картину - обгоревший, весь в противопожарной пене, остов легковой машины; снующие в неприятном мигающем свете полицейских и скорой помощи машин орущие что-то люди; лежащую без сознания на медицинской тележке маленькую девочку, - и у нее перехватило дыхание от сострадания. Внезапно, она вспомнила, что накануне тоже сбежала от него, укатив в гололед на машине, и ей стало стыдно, словно тем самым она предала его. Девушка бросилась к Александру и, обняв, крепко прижалась к нему, желая поделиться с ним своей силой; желая поддержать, не дать упасть; желая утешить и извиниться.

- Не смей убивать себя за чужие ошибки, - всхлипывая, шептала она, подразумевая под словом "чужие" саму себя. - Ты ни в чем не виноват...
- Как ты не понимаешь, - в свою очередь, прижимая ее к себе, быстро заговорил Романов, - это я уехал, оставив Мари один на один со всеми мучившими ее страхами.... это я стоял там, среди всех этих довольных собой и жизнью людей, когда ее заносило на повороте мокрого шоссе... это я, как ни в чем не бывало, улыбался и делал комплементы дамам, когда она заживо сгорала в этой проклятой машине... это я...

- Я думаю, твоей жене было бы больно видеть тебя таким, - решительно перебила его Рада. Она больше не ревновала его к погибшей женщине; ей было жаль. Жаль, что так получилось. - И больно слышать. Потому что в ссоре обычно виноваты оба. Да-да! И не смотри на меня так удивленно! Она, точно так же, как и ты, виновата в случившемся. Иначе бы она не села за руль в тот вечер и тем более не взяла бы с собой вашего ребенка, рискуя при этом своей и его жизнью. И я уверена, в какой-то момент она поняла, что не права, и пожалела о ссоре....

Рада замолчала, потому что Александр внезапно отстранился от нее, изумленно уставившись ей в лицо.
- Откуда ты знаешь?... - его голос был хриплым. - Откуда ты знаешь, что она перевернулась, пытаясь развернуться в обратную сторону?
Она спокойно смотрела на него, мысленно прося у Бога найти те, самые правильные в мире, слова, которые бы помогли ему понять самого себя. Дали бы шанс...
- Потому что, как и она, я люблю тебя... Потому что, как и она, я бы не хотела. чтобы ты всю жизнь страдал из-за моей минутной слабости, ставшей по воле случая роковой для обоих нас... Потому что я бы хотела, чтобы ты жил с воспоминаниями о лучшем, что у нас было, с воспоминаниями о нашей любви, а не о...
Романов не дал ей договорить. Он с силой прижал ее к своей груди.

- Потому что ничто не могло бы меня разуверить в том, что ты самый замечательный на свете человек. - сдавленно донеслось до него. - Даже то, что в данный момент ты явно пытаешься задушить меня.
Александр невольно рассмеялся и ослабил свои объятия, тем самым освобождая Раду. Она улыбалась ему такой родной, несравнимой ни с чьей, улыбкой, что все его демоны трусливо отступили - словно тени под лучами солнца.

- Ну не такой уж я и хороший, - Романов вдруг ощутил у себя приступ скромности, - Например, я часто мухлюю, играя в дурака. Не даю житья начальнику отдела продаж и мечтаю заменить его кандидатурой своего лучшего друга. Вот такой я коррупционер!... А еще шантажирую этого самого друга, чтобы он продал свою компанию и перешел ко мне,.. и терроризирую свою секретаршу тем, что заставляю ее выйти за себя замуж.
Рада весело засмеялась.
- Я очень рада за твою секретаршу. Будем надеяться, что ваши дети не повторят ошибок своих родителей.
- Будем надеяться, - улыбнувшись, согласился с ней Александр. - Потому что в детстве я был, откровенно говоря, не подарок. А в компании Корфа вообще, по словам отца, распоясался. Если ты не поняла, я склонен к воздействию чужого влияния. Что ты смеешься? Не веришь? Напрасно. Это чистая правда. Однажды мы с Корфом даже подделали подпись классной руководительницы,.. очень профессионально, между прочим,... и вместо законной взбучки и недели домашнего ареста, мы с ним отлично провели время на футбольном матче. Правда, взбучки и ареста все же избежать не удалось, только перенести; потому что училка позвонила отцу и...

Романов не успел договорить - внезапно его мобильник разразился привычной трелью. Оба - и Александр, и Рада - при этом вздрогнули, словно просыпаясь ото сна, и волшебство, до сих пор, казалось, окутавшее их от всего света, неожиданно растаяло.
- Извини, - пробормотал Александр, достав из внутреннего кармана своего пиджака мобильник и посмотрев на дисплей. - я должен ответить. Это очень важный для меня звонок.
- Ничего, - улыбнувшись, ответила Рада. Она включила свет и, машинально взглянув на настенные часы, в ужасе воскликнула. - Ты посмотри только, который час уже. Девчонки точно убьют меня за то, что я их бросила.

В дверях она оглянулась на Александра, который уже представился своему собеседнику, и с восторгом поймала его восхищенный взгляд, которым он ее провожал.
- Я люблю тебя, - одними губами произнес он. В ответ она послала ему воздушный поцелуй и скрылась за дверями.
- Коварная... - улыбнувшись, пробормотал Романов.

0

16

Liga написал(а):

- Коварная... - улыбнувшись, пробормотал Романов.

Ну а какой еще может быть Рада? А еще доброй, искренней, настоящей... И коварной. Все мы, женщины, обязаны быть таковыми, а то с добрыми простушками не так долго и много мужчин и живет. И Саня в Раду влюбился именно за то, что она дня него - загадка  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_heart.gif  А таких мужиков, как Алекс Романов, не то, что удержать, а удивить и обратить на себя внимание ОЧЕНЬ трудно! http://www.kolobok.us/smiles/big_standart/scare3.gif

И вообще... Тут есть две мои лббимые пары: Вовсаня (эээх, молодость) и Деймон с Наташкой. Деймону всем сердцем желаю, чтобы с Натой у него все получилось, помирились, мозг она ему не выносила (хватит с него Ленки). Итак бедняжка, брат теперь с Клаусито, у них, блондинистых, любовь до гроба, Аларик с бухлом где-то на том берегу (киданул, животное!). И тут наконец-то Деймону попалась прекрасная леди, и то ссорятся, никак не могут спокойно существовать вместе. Я бы на месте Деймона просто взяла и сразу под венец, чтобы никуда не делать. А ее разрешения можно и не спрашивать, мужик сказал, мужик сделал http://www.kolobok.us/smiles/madhouse/girl_hospital.gif

И вообще. я жду проду!! Каким образом Аня может быть с Дрюсей! Я требую Вованну!!! Даже со Страховым  http://www.kolobok.us/smiles/artists/cherna/Cherna-facepalm.gif

Спасибо за фанфик, было очень весело снвоа его перечитать  http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_daisy.gif

0

17

Мари... написал(а):

И Саня в Раду влюбился именно за то, что она дня него - загадка    А таких мужиков, как Алекс Романов, не то, что удержать, а удивить и обратить на себя внимание ОЧЕНЬ трудно!

... да уж... что верно, то верно...  http://www.kolobok.us/smiles/icq/cool.gif

Мари... написал(а):

брат теперь с Клаусито, у них, блондинистых, любовь до гроба, Аларик с бухлом где-то на том берегу (киданул, животное!)

... какой ужОс!!!... http://www.kolobok.us/smiles/standart/scare.gif и куда только Бонька смотрит?...  http://www.kolobok.us/smiles/icq/cool.gif  хотя , куда она все время смотрела до этого? - на Ленку!... http://www.kolobok.us/smiles/standart/mosking.gif 

... что-то я совсем ушла от ДВ... и даже не интересно...  http://www.kolobok.us/smiles/standart/mda.gif  вчера смотрела какую-то дребедень про динозавров... типа про них...
... якобы они каким-то образом "просачиваются" в жизнь людей, потом спецбригада - не помню точно но вроде - из  трех мальчиков и двух девочек их ловит... ну что сказать?... (см. смайл)  http://www.kolobok.us/smiles/artists/cherna/Cherna-facepalm.gif

Отредактировано Liga (2013-04-14 01:13:43)

0

18

Liga написал(а):

... что-то я совсем ушла от ДВ... и даже не интересно...

Не-не, я жду Деймона с Наткой, я всей душой болею за эту пару!!  http://www.kolobok.us/smiles/he_and_she/give_heart.gif
Кстати, а где моя Вованна? http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_tongue.gif

0

19

Мари... написал(а):

Не-не, я жду Деймона с Наткой, я всей душой болею за эту пару!!

... я тоже болею...  http://www.kolobok.us/smiles/icq/cool.gif

Мари... написал(а):

Кстати, а где моя Вованна?

...  http://www.kolobok.us/smiles/standart/mda.gif ...
... там,... потом покажу...  http://www.kolobok.us/smiles/artists/just_cuz/JC_hulahoop-girl.gif

... шучу я, Маш...

0

20

И снова, здравствуйте. Пришла я к вам за продолжением, очень про Натку с Деем знать хочется http://www.kolobok.us/smiles/artists/vishenka/l_daisy.gif .

0

21

Bresta написал(а):

И снова, здравствуйте. Пришла я к вам за продолжением, очень про Натку с Деем знать хочется  .

... я уже стыжусь и краснею как рак... http://www.kolobok.us/smiles/standart/blush2.gif ...

0


Вы здесь » МИР ТВОРЧЕСТВА » Фанфикшен » ДЕЛА ЖИТЕЙСКИЕ